Цитаты из книги Steppenwolf

...мещанин по сути своей – существо со слабым импульсом к жизни, трусливое, боящееся хоть сколько-нибудь поступиться своим «я», легко управляемое. Потому-то он и поставил на место власти – большинство, на место силы – закон, на место ответственности – процедуру голосования.

...самоубийце свойственно то, что он смотрит на свое «я» – не важно, по праву или не по праву, – как на какое-то опасное, ненадежное и незащищенное порожденье природы, что он кажется себе чрезвычайно незащищенным, словно стоит на узкой вершине скалы, где достаточно маленького внешнего толчка или крошечной внутренней слабости, чтобы упасть в пустоту.

Жалел ли я об этом? Нет, не жалел. Ничего не было жаль, что прошло.

Кроме чувственной, есть ещё и духовная музыка. Кроме той музыки, которую играют в данный момент, есть ещё и бессмертная музыка, которая продолжает жить...

От таких истин, как та, что мы все скоро умрём, и, значит мол на всё наплевать, вся жизнь делается пошлой и глупой.

Красивей и благородней быть сраженным самой жизнью, нежели своей же рукой.

Интимное знакомство с мыслью, что этот запасной выход всегда открыт, давало ему силы, наделяло его любопытством к болям и невзгодам, и когда ему приходилось весьма туго, он порой думал с жестокой радостью, с каким-то злорадством: "Любопытно поглядеть, что способен человек вынести! Ведь когда терпенье дойдёт до предела, мне стоит только отворить дверь, и меня поминай как звали.". Есть очень много самоубийц, которым эта мысль придаёт силу.

Большинство людей, которые по сути своей относятся к самоубийцам, на самом деле никогда не накладывают на себя руки... Самоубийце свойственно то, что он смотрит на своё "я" - не важно по праву или не по праву, - как на какое-то опасное, ненадежное и незащищенное порождение природы, что он кажется себе чрезвычайно незащищенным, словно стоит на узкой вершине скалы, где достаточно маленького внешнего толчка или крошечной внутренней слабости, чтобы упасть в пустоту.

".... что жизнь - это не величественная поэма с героическими ролями и всяким таким, а мещанская комната, где вполне довольствовуются едой и питьем, кофе и вязаньем чулка, игрой в тарок и радиомузыкой. А кому нужно и кто носит в себе другое, нечто героическое и прекрасное, почтенье к великим поэтам или почтенье к святым, тот дурак и донкихот."

"..... если он думает, что у него одна или две души, что он состоит из одной или двух личностей. Каждый человек состоит из десятка, из сотни, из тысячи душ"

Такой была вся моя жизнь, такой была моя малая толика любви и счастья, как этот застывший рот: немного алой краски на мертвом лице.

От злости у меня не осталось времени предаваться грусти.

— Можно? — спросил я и сел возле нее. — Конечно, тебе можно, — сказала она, — ты кто? — Спасибо, — сказал я, — я никак не могу пойти домой, не могу, не могу, я хочу остаться здесь, возле вас, если вы позволите. Нет, я не могу пойти домой.

И этот-то резвый ребенок со своим хорошим аппетитом, со своим игривым гурманством был одновременно мечтательницей и истеричкой, которая желает себе смерти, или расчетливой обольстительницей, которая сознательно и с холодным сердцем хочет добиться, чтобы я влюбился в нее и стал ее рабом?

- Когда отделяешь прекрасное светлое мясо от косточки, то это праздник, и тут человек должен ощущать аппетит, должен испытывать волненье и благодарность, как влюбленный, когда он впервые снимает кофточку со своей девушки. Понял? Нет?

підстава для песимізму – не зневага до світу, а зневага до себе, бо хоч як немилосердно, хоч як нищівно Галер міг нападати на якісь установи чи на якихось людей, він ніколи не вигороджував себе, завжди спрямовував свої стріли насамперед проти себе, ненавидів і заперечував насамперед себе...

Кто не против меня,тот за меня.

...отчаянно держаться за свое "я", отчаянно цепляться за жизнь -- это значит идти вернейшим путем к вечной смерти, тогда как умение умирать, сбрасывать оболочку, вечно поступаться своим "я" ради перемен ведет к бессмертию.