Сергей Есенин. Биография

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли.

Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи -
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.

Про волнистую рожь при луне
По кудрям ты моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне...
Шаганэ ты моя, Шаганэ.
1924

Среди всех членов артели деловой хваткой и смекалкой выделялся лишь сам Есенин, что он немедленно и доказал:
"Все запасы бумаги в Москве были конфискованы и находились на строжайшем учёте и контроле. Есенин всё же бумагу добыл. <...> Он надевал свою длиннополую поддёвку, причесывал волосы на крестьянский манер и отправлялся к дежурному члену Президиума Московского Совета. Стоя перед ним без шапки, он кланялся и, старательно окая, просил "Христа ради" сделать "божескую милость" и дать бумаги для "крестьянских стихов". Конечно, отказать такому просителю, от которого трудно было оторвать восхищённый взор, было немыслимо.

Именно "алкоголик" и "праздный гуляка", да ещё в донельзя утрированном, карикатурном виде, навязан народу в сериале "Есенин". В книге, по крайней мере, ситуацию спасают авторские пояснения. Сколько бы ни буянил поэт, Безруков-отец его всегда оправдает; на помощь будет призвана развёрнутая метафора и высокий слог: "Есенин читал, а людям казалось, что со сцены надвигается гроза <...>". Безрукову-сыну сложнее: он, может быть, и хочет показать "раздвоенность души русской" и её стихийные порывы, но на деле лишь мечется в истерике или глупо улыбается. Что же получается? Клевета на любимого в народе поэта.

В том фрагменте своих мемуаров, который был впервые опубликован по-русски лишь относительно недавно, Чернявский более подробно рассказал о сути претензий Есенина Клюеву: "С совершенно искренним и здоровым отвращением говорил (младший поэт о гомосексуализме старшего. - О.Л., М.С.), не скрывая, что ему пришлось физически уклоняться от настойчивых притязаний "Николая" и припугнуть его большим скандалом и разрывом, невыгодным для их поэтического дела <...>. В "золотой" период дружбы с Клюевым Есенин был готов до известных пределов терпеть его "настойчивые притязания". Теперь он всё чаще вырывался из-под назойливой опеки наставника. Приведём свидетельство из мемуаров прославленной исполнительницы русских народных песен Н.Плевицкой, относящиеся к весне 1916 года: "Сначала Есенин стеснялся, как девушка, а потом осмелел и за обедом стал трунить над Клюевым. Тот ёжился и, втягивая голову в плечи, опускал глаза".

Впервые именно с Райх Есенин открыл в себе зверя. "Я двух женщин бил, - говорил он несколько лет спустя Г.Бениславской, - Зинаиду и Изадору, и не мог иначе, для меня любовь - это страшное мучение, это так мучительно. Я тогда ничего не помню...". Что за чувство поэт называет мучительной любовью Голую ревность, приступы собственнического самодурства - и вместе с тем яростное раздражение от чрезмерной близости чужого, в сущности, человека. Всё это Есенину ещё предстоит с годами узнать в себе, а пока, на Литейном, тёмная сторона его натуры ещё только едва угадывалась в первых "изломах и вспышках".