На вопрос, почему он, Архангельский, не пишет сочинения на тему, которая не была бы выведенной им из произведения другого автора, Архангельский отвечал: "Не хочу. Я не могу написать двух слов - "Наступило утро" или "Она загадочно улыбнулась", или так: "Елизавета, опершись двумя пальцами правой нежной руки, на одной из которых было надето обручальное кольцо червонного золота, и чуть касаясь тыльной стороной левой руки своего бедра, крутого и доброго от долголетней цветущей женственности, изредка моргая веками для смачивания горькой влагой своих синих (или голубых, или серых, или задумчиво-грустных) глаз, и в то же время слегка размышляя мыслями в голове под каштановыми волосами, только что утром вымытыми ромашкой для укрепления корней, размышляя относительно счастливого будущего Петра и блестящей карьеры Евгения, из которых первый был ее братом, архитектором, а второй мужем, инженером и крупнейшим облицовочником страны, в окно глядела, а там уже давно встало ослепительное солнце и вся площадка строительства гремела механизмами, словно укоряя Елизавету за ее позднее пробуждение после вчерашнего содержательного вечера, где за чашкой чая она, как жена мужа, принимала участие в обсуждении норм и расценок, сидя в кругу специалистов и знатных кладчиков кирпича".
- А как же нужно было написать, Александр Григорьевич?
- Я бы написал: Елизавета была стервой и глядела в окно.
Ваша оценка
2 понравилось