Судьба барабанщика

В детстве меня больше интересовала возможность самостоятельной жизни без взрослых, нежели патриотический аспект. Отца мальчика сажают в тюрьму за растрату, мачеха его вновь выходит замуж и уезжает отдыхать, оставив мальчика одного. Мальчик достаточно взрослый, но неорганизованный и, что самое важное, не имеющий друзей, способных на него повлиять. Поэтому он сразу попадает в сомнительные компании, сорит деньгами и вынужден идти на всяческие ухищрения, чтобы выжить во взрослом мире. Вся дальнейшая байда про шпионов и бандитов достаточно бессмыслена. Но радует тот факт, что Гайдар недрогнувшей рукой вкладывает в руки мальчика пистолет, чтобы тот безжалостно застрелил одного из предполагаемых врагов. Мальчику это удается, потому что все дети СССР должны уметь стрелять из пистолета и с первого раза попадать в цель

Данный сборник состоит из трех работ Аркадия Гайдара.

Первая повесть "Дальние страны" (1932 год) повествует о жизни в русской глубинке, куда совершенно неожиданно приходит прогресс в образе завода по добыче алюминия. События читатель видит глазами 9-летних мальчиков, для которых перестройка равна дальним странам, самолично пришедшим к ним в дом. Но самое главное в сюжете даже не завод, а кража колхозных денег, преступление немыслимое и раскрытое лишь благодаря отваге одного из главных героев.

Второй идет повесть "Военная тайна" (1935 год), невероятно грустная история о геройских поступках еще более молодого мальчика Альки. По описанию можно предположить, что лет ему не больше 7, зато сердце полно мудрости, доброты, мужества, честности, то есть как раз теми качествами, что должны быть у советского человека.

Завершает сборник "Судьба барабанщика" (1939 год), самое интересное произведение в книге, на мой взгляд. Как видите, повести расположены в хронологическом порядке и, добравшись до последней, чувствуется, как автор растет в своем ремесле. "Судьба барабанщика" — это очерк о 14-летнем Сереже, сыне растратчика. Паренек, не взирая на юность, тоже успел наследить на кривой дорожке, однако ставить на нем крест было бы несправедливо. Сережа по сути брошенный на произвол судьбы ребенок. Разумеется, он совершает ошибки, вот только никто не может помочь ему их исправить, нет в его жизни значимого взрослого. Когда же такой человек появляется, то оказывается с пушком на рыльце. И что делает Сережа? Он оправдывает своего наставника. Совершенно обычная ситуация на самом деле, но именно в этой повести желание ребенка выбелить взрослого тронула меня до глубины души. Судьба мальчика становится красочной иллюстрацией того, что даже в юном возрасте каждый имеет свободу выбора: быть ему вором или честным человеком.

Во всех трех повестях Гайдар поразил меня способностью оставлять поступки персонажей без авторской оценки. Даже самые отрицательные действия не были в сюжетах открыто порицаемы. Сборник нацелен на школьников среднего звена, тем не менее автор определенно считает, что уже в эту пору читатель способен самостоятельно сделать верные выводы. Возможно, прошлое Гайдара сыграло в таком подходе свою роль.

Одно из наиболее неудачных произведений уважаемого писателя Аркадия Гайдара. Однако всем бы писать так "неудачно"!
Думаю, читали эту повесть почти все, так что спойлеры спойлерами не являются.
В центре повести у нас мальчик, чьего папашу посадили по уголовной статье. Живет он один и в итоге связывается с разными неприятными людьми, мелкими уголовниками. В итоге попадает в компанию к совсем уж отрицательным типам, один из которых представляется ему не кем-то там, а ДЯДЕЙ его мачехи, которая живет где-то далеко.
И представьте себе, мальчик верит на слово, что это его дядя. Ну, как бы... а почему бы и нет?
Понятно, что ему всего 12 лет, и он доверчив и глуп. Но не до такой же степени!
Я не думаю, что это в порядке вещей, потому что представьте себе - вы оставляете ребенка одного дома. И что, любой может подойти к двери, позвонить и сказать: "Здравствуй, мальчик, я брат твоего папочки, мы давно не виделись!"?! И ребенок откроет дверь? Хм, мне кажется, даже детская психика не работает настолько плохо.
Пацан решил написать письмо мачехе о том, что он нашел ее братца, тот перехватывает письмо и устраивает нелепую сцену. Он указывает на орфографические ошибки и требует письмо сжечь. Эх, все были бы такими Граммар Наци в нашей жизни! Но здесь налицо злой умысел и опасность разоблачения, так что мотивы понятны.
Мальчик послушно сжигает письмо и больше не пытается его писать, однако никаких нехороших подозрений у него не возникает.
Дядя использует мальчика для каких-то грязных делишек, причем настолько виртуозно, что это понимают все, кроме самого мальчика. Отчего у меня появилось серьезное беспокойство, не аутист ли он.
Помог разве что случай, когда пацан подслушал разговор "дяди"

Меня обманули?! да разве ж такое бывает, что люди обманывают друг друга?! Нет, ни в коем случае! Не-е-е-ет, дядя, как ты мо-о-о-ог!!!

Дядя использует мальчика, чтобы тот через другого мальчика влез в доверие к его отцу, какому-то инженеру, и что-то там украл... План держится буквально на соплях и, конечно же, не срабатывает.
Мальчик свободно гуляет по городу. Один раз его остановил мент, чтобы тот нажал на кнопку на светофоре, так тот чуть не обделался, что его посадят. Наедине с собой он произносит монолог, достойный того, чтобы его сыграл какой-нибудь Козловский.

Ух, как драматично и пафосно!
Вообще "дядя" странный, что позволяет мальчику гулять, где попало. А что если мальчик возьмет и менту все выложит? Вот просто так... Нет опасений?
Забавно, что в повести уже после того, как мальчик узнал, что дядя - это не дядя, он все равно называет его дядей. Не только в лицо, а вообще, рассказывая о событиях, которые уже произошли.
Наконец мальчик понимает, что что-то не так, что это бандиты или шпионы, и решает нашпиговать их свинцом из браунинга. Одного убил, второй его ранил, ну и как бы все.
Выяснилось, что "дядя" - это шпион. Но в пользу кого он шпионил, что именно хотел добыть, в чем его мотивация, так и осталось тайной.
Странность произведения в неестественных и неправдоподобных ситуациях. Да и мораль хромает. Вроде как мальчик преодолел свой страх и совершил подвиг, но ведь его жизни и так угрожала опасность? Самозащита - это инстинкт, здесь нет ничего великого.
Слабовато.

В  детстве мне эта повесть Гайдара про «лучший пионерский лагерь» не нравилась, но тогда я не смог бы объяснить, почему. А сейчас понимаю: я не нашёл там главного героя. Некому сопереживать. Есть несколько персонажей, которые чаще прочих мелькают на первом плане, но все они какие-то странные; в каждом есть что-то настораживающее читателя.

Вот Натка Шегалова - юная комсомолка из совпартшколы, направленная «на пионерработу». Уже на первых страницах повести выясняется, что занята она не своим делом.

Далее высокопоставленный дядюшка читает Натке мораль. Смысл такой: делай честно, что велели, старайся, подучись, подтянись, и всё получится. В СССР начала 1930-х годов каждый сознательный гражданин считается годным на всё, и Гайдар эту идеологическую догму пропагандирует. Наличие или отсутствие индивидуальной предрасположенности к какому-либо виду деятельности попросту игнорируется; более того, отрицается даже сама возможность существования такой предрасположенности. Это Советская Страна, ребята, а не какое-нибудь там Проклятое Буржуинство, где талантливые люди делают то, что у них лучше всего получается, и извлекают из этого деньги...

Вскоре автор вводит в действие двух новых лиц: это молодой инженер Ганин, «высокий, сероглазый, с крестообразным шрамом ниже левого виска», и его шестилетний сын Алька, белокурый и темноглазый. Ниже выясняется, что в Гражданскую войну Ганин был юным красноармейцем, то есть лет ему должно быть на момент действия что-то чуть за тридцать. Мужчина в полном расцвете сил... командир запаса, инженер... в кармане у него браунинг... и шрам вроде бы должен придать ему брутальности... но выглядит он в повести довольно бледно. Не проницателен, в упор не видит орудующего совсем рядом классового врага. Симпатизировать такому человеку трудно.

Сын инженера очень мил, но почему-то наделён автором уровнем интеллектуального развития, который тянет лет на десять (хотя по сюжету Альке только шесть). Среди прочего, ему приписывается знаменитая вставная «Сказка о Мальчише-Кибальчише». Но тут Гайдар явно осознал, что перегнул палку, поэтому «Алькину сказку» пересказывает пионервожатая, а предполагаемый автор-дошколёнок сидит рядом и подбадривает («Так, Натка, так... Ещё лучше, чем так»). В финале выясняется, что этому милому и не по годам развитому мальчику отведена роль сакральной жертвы в противоборстве с недобитыми врагами (надо же выбить слезу у чувствительного читателя). Литературный приём дешёвый и недостойный, тем паче что гибель Альки не мотивирована развитием действия, выглядит случайной и необязательной. Первые читатели протестовали; ответ Гайдара достоин того, чтобы его воспроизвести.

Но самое удивительное в этой повести - образ матери-героини. В СССР, как известно, существовал орден с таким названием, но появился он лишь в 1944 г., то есть после тяжелейших демографических потерь в первые три года войны. Награждались орденом и почётным званием «Мать-героиня» женщины, родившие и воспитавшие 10 и более детей. То есть коммунистическое руководство СССР осознало наконец, зачем в природе существует женщина... Что ж - лучше поздно, чем никогда. Но десятью годами раньше, когда Гайдар писал обсуждаемую повесть, представление о матери-героине было совсем иным. И писатель навязывает читателю это представление с первых страниц, очень напористо и с крайней беззастенчивостью.

По пути в Крым Натка находит в вагоне-ресторане забытый кем-то прошлогодний журнал и от нечего делать начинает листать его.

Довоенная карта Молдавской АССР. Бессарабия изображается как территория, оккупированная Румынией.

Ниже выясняется, что погибшая в кишинёвской тюрьме Марица Маргулис - жена инженера Ганина и мать Альки. Странно, что сын молдавской еврейки белобрысый... но так лучше для формирования образа невинного агнца, предназначенного на заклание.

Семейная жизнь Ганиных крайне своеобразна.

Вот вам и всё, дорогие читатели. «Я тебя люблю, сыночек, но подрывную работу у себя в Румынии, в пользу соседнего враждебного государства, люблю ещё больше. Ты тут оставайся с папой, а я поеду доделывать свои шпионские дела». Вот эта самозабвенная шпионка и есть мать-героиня образца 1934 года. По крайней мере, в представлении Гайдара.

... А как же пионеры? Действие происходит ведь в «лучшем пионерском лагере», в котором легко угадывается Артек.

Есть там пионеры. Лучше всех вышли у Гайдара два озорных друга, Владька и Толька. Что хорошо в советской литературе - там никто заведомо не будет 3,14дорасить: если пионеры друзья, то они в самом деле друзья, а не какие-нибудь там... ну, вы поняли. Владик - фантазёр и заводила, потенциальный лидер; вообще он явно не такой, как другие пионеры: то и дело своевольничает, выбивается из коллектива. Однако роль его в повести второстепенная, а польское происхождение не добавляет образу убедительности. Польша времён Пилсудского - страна с антикоммунистическими и антисемитскими настроениями, господствующими практически безраздельно. А семья Владика, судя по его собственным рассказам, почему-то сплошь состоит из отщепенцев: все коммунисты, и все, естественно, сидят (даже юная сестра, и та уже «в третий раз сидит»). Как Владик попал в СССР, как оказался в «лучшем пионерском лагере» - не поясняется. Зато вполне очевидно, что поляк он - только по происхождению: лояльным гражданином своей страны он уже никогда не будет, поскольку насквозь пропитан коммунистическим духом. Да он ещё и воинствующий филосемит (или, если угодно, интернационалист): когда незнакомый парень дурно отзывается о евреях и употребляет запретное в СССР слово «жид», Владик кидается в драку и обращает сильнейшего противника в бегство. Что ж, такие Владики советским коммунистам очень сгодятся со временем: товар штучный.

Все прочие пионеры у Гайдара обрисованы скуповато и играют роль статистов.

В целом «Военная тайна» относится к литературным произведениям, прочно застрявшим в своей эпохе. Уже в 1974 г. эта повесть вызвала у меня, 11-летнего советского пионера, некоторое недоумение; что же говорить о нынешнем времени. Не могу представить себе психически здорового человека, которому такое может понравиться.

Когда-то, в далекие ...ые годы (прошлое столетие, как сообщил мне радостно сын, разобравшийся на истории со шкалой времени), зачитывалась я книгами Аркадия Гайдара. Нравились мне они безумно: беспокойное что-то в них было и светлое одновременно. Сгущались тучи над главными героями, нелегкая была жизнь, но сквозь тучи проглядывало солнышко, и среди всех невзгод отыскивался все же правильный путь. И школьники жили вроде так же, как все школьники во всех книгах, только их «книжная» жизнь была как будто «не понарошку», как будто всерьез. И переживала я за героев Гайдара всерьез; когда была уже прочитана и закрыта книга, долго еще что-то тревожило, бередило мою душу.

Но это было тогда.
Сегодня иные ценности, иная жизнь... Другие герои и другие устремления. И книги дети читают другие, что вполне естественно. Но, будучи уверена в том, что «доброе, вечное» – оно на века, я отважилась в очередной раз дать сыну книгу из моего детства. А перед этим сама перечитала ее, тем более что сюжет был основательно подзабыт.
Было интересно! Было также тревожно (правда, уже другая, материнская, наверное, тревога, преобладала), было также обидно и хотелось также надеяться, что все закончится хорошо – хотя бы для Сергея... По-прежнему меня задевали обман, предательство людей, входящих в жизнь главного героя и влияющих на нее (да еще как!!!) – а казалось бы, случайные люди... Говорю «по-прежнему», потому что, в отличие от Сергея, я уже знаю, что не всякий друг – друг, не всякий добрый советчик желает добра... Я уже знаю, что в 9 случаях их 10 обещание завтра с утра начать новую жизнь обречено на провал. Я уже смотрела на все происходящее не глазами Сережиной сверстницы, а глазами взрослого человека, и удивлялась на такую незлобивую светлую детскую душу. И в конце концов мне тоже захотелось, вопреки всему – вопреки жизненному опыту, вопреки статистике про 9 из 10, – поверить, как в детстве, в этот десятый, исключительный случай. Мне тоже захотелось жить надеждой – тот же жизненный опыт подсказывал мне, что должна же истина восторжествовать.
И вот, когда я уже полностью перешла на сторону главного героя (в смысле надежды на лучшее), что было весьма нелогично (признаю это, так как клубок из лжи, страха и «откладывания на потом» запутывался все больше), вдруг прогремел этот выстрел...

P.S. Всем, кто опасается, что будет слишком много советской пропаганды, коммунистических призывов и ура-патриотизма, скажу – Гайдар этим не грешит. Сегодняшним детям, на мой взгляд, можно и НУЖНО его читать. Ну а понравится ли им – это уже другой вопрос. Сама же я обязательно перечитаю некогда любимые произведения Гайдара. Уже не для того, чтобы потом предложить сыну – просто для себя.

Если «Военная тайна» мне в детстве просто не нравилась, то «Судьбу барабанщика» я вообще терпеть не мог. Я люблю сопереживать герою, а 14-летний Серёжа Щербачёв, от лица которого ведётся повествование, ни малейшего сочувствия не вызывает. Слушком уж легко его водят за нос все, кому не лень. Напрасно Гайдара считают знатоком детской психологии: уровень развития, который демонстрирует герой повести, соответствует примерно 10 годам, но никак не объявленному 14-летнему возрасту. Ему в комсомол пора вступать, а он страшно горд, что его «наконец-то поставили» старшим барабанщиком пионеротряда... В учёбе он отстаёт, книг не читает, а когда по ходу действия записывается в библиотеку и пару книжек всё-таки берёт, его выбор оказывается совершенно детским (одну книжку «барабанщик» начинает читать, и по содержанию нам становится ясно, что она предназначена для младшего школьного возраста). При этом текст повести формально представляет собой как бы продукт творчества этого мальчика, его собственный рассказ о своих злоключениях. И здесь он предстаёт отнюдь не умственно отсталым, чего следовало бы ожидать по описываемым безумным поступкам, а наблюдательным, ироничным, с прекрасной памятью и очень развитой, гладкой, грамотной речью. В общем, таких странных мальчиков не бывает и быть не может: это литературный фантом.

Но если образ главного героя автору не удался, то с идеологией у него традиционно всё в порядке. Повесть написана в 1937-1938 гг., то есть на пике «большого террора», в обстановке шпиономании и активных поисков затаившихся врагов.

Будучи одним из самых твердолобых советских пропагандистов, Гайдар явно считал своим долгом убедить и самого себя, и юных читателей, что всё идёт как надо. У нас ведь, в прекрасной Советской стране, зазря никого не сажают... Касаться политики, в силу сложной политической обстановки, было бы чистым безумием, и Гайдар изящно сманеврировал: в повести отец «барабанщика», которого по замыслу непременно должны арестовать и посадить, совершает банальное экономическое преступление, да и то не корысти ради, а лишь по слабоволию, из-за стремления угодить молодой жене (всё зло, как известно, от баб). Оставшись без присмотра взрослых, «барабанщик» сперва попадает под влияние местной шпаны, а затем и вовсе оказывается игрушкой в руках загадочного человека, выдающего себя за его дядю (кто он на самом деле, читатель догадывается гораздо быстрее, чем тупенький рассказчик).

Впрочем, когда к «барабанщику» приходит прозрение, он проявляет характер и ведёт себя отважно, как и положено всякому советскому пионеру. Финал счастливый: враги уничтожены; раненый в перестрелке с ними «барабанщик» выздоравливает; отец, проявивший в лагере трудовую доблесть, досрочно освобождён, встречается с сыном, и они начинают новую жизнь.

Всю эту милую апологию репрессий чуть было не зарубила непредсказуемая советская цензура, и Гайдар, надо полагать, натерпелся страху (если верить биографу, он три месяца жил в ожидании ареста). Но компетентные люди разобрались, что к чему, и вместо ареста последовало награждение орденом «Знак Почёта». Гайдар немедленно его нацепил, и после уже никогда не снимал.

В общем, всё получилось. Повесть «пошла», и в дальнейшем этой «Судьбой барабанщика» морочили голову не одному поколению советских детей (в том числе и в двух киноверсиях, 1955 и 1976 гг.).

И вполне успешно морочили, судя по числу поклонников этой повести.

Эта повесть – самая читаемая мной в детстве.

В ней я всегда видела один неоконченный сюжет, мне казалось, он Гайдаром намечен, даже, наверное, продуман, но из-за целевой аудитории обойден. Этот сюжет – история отношений Натки и Сергея Ганина, отца Альки. Почему-то мне еще тогда, в классе третьем, казалось, что что-то между ними, усталым инженером и звонкой комсомолкой, было. Показалось?

Вообще, книга необычная. Я ее постоянно терзала в начальной школе: многие вещи были не до конца понятными, часто нелогичными, и оттого книга была такой притягательной.

И дело не только в том, что у Гайдара поднялась рука убить такого светлого мальчиша-дошколенка, а я переживала, что вырвали ребенку динамитом могилу в скале, залили ребенка бетоном накрепко и оставили с красным флагом.

И даже не в этом противоречивом эпизоде воспоминаний Ганина о гражданской: «…Но что это шумит впереди на дороге? <…>Это тревога, это белые.
И тотчас же погас костёр, лязгнули расхваченные винтовки, а изменник Каплаухов тайно разорвал партийный билет.
— Это беженцы! — крикнул возвратившийся Сергей. — Это не белые, а просто беженцы. <…>
И тогда всем стало так радостно и смешно, что, наскоро расстреляв проклятого Каплаухова, вздули они яркие костры и весело пили чай, угощая хлебом беженских мальчишек и девочек, которые смотрели на них огромными доверчивыми глазами».
Показательный отрывок: всем стало радостно, потому и по-человечески струсившего расстреляли наскоро, тоже весело. А то как же еще предателей расстреливать, жалеть, что ли?..
Меня очень смущал образ мамы мальчиша, румынской революционерки Марицы Маргулис. У Гайдара мама Альки – это женщина, которая ответственность за румынскую революцию ощущала острее, нежели ответственность за маленького сына. Муж Марицы, Ганин тоже ставил меня в тупик: он воспитывает ребенка, а жену отпускает подрывать буржуазные устои – где логика, кто здесь, в конце концов, мужчина?
Еще бередили душу пылкие детские отношения, к которым Гайдар намертво приклеил эпитет «крепкий»: они крепко дружили, крепко ругались, крепко переживали, крепко плакали. Это сейчас я вижу в этом наречии стилистическую мощь, а тогда оно меня беспокоило, что ли.
А уж про сказку о той самой военной тайне и говорить нечего. Странные классово сознательные мальчиши в лапастых буденовках, но босые; звери-буржуины, не щадящие дошкольников; под корень истребленное трудоспособное мужское население – и ни одной женщины не упомянуто; ребенок, до того оголодавший и от гражданской уставший, что согласился на роль Плохиша, лишь бы поесть вволю и пожить спокойно.

Книгу я люблю и раз в год перечитываю. Можно долго раскапывать старые могилы и искать скелеты в шкафу у Гайдара: рукопожатность от самого великого и усатого, продуманный brain washing и бодрые лозунги в самое не-бодрое время, но эта проза… Каждое предложение – как умело выпущенная пуля.

Повесть Аркадия Гайдара замечательно написана и очень точно отражает время! При перечитывании произведения в первую очередь поражает язык — литой, чеканный, суровый. Ничего лишнего, все точно и четко, каждое слово на своем месте. Уже начало повести заколдовывает и запоминается на всю жизнь. «Когда-то мой отец воевал с белыми, был ранен, бежал из плена, потом по должности командира саперной роты ушел в запас. Мать моя утонула, купаясь на реке Волге, когда мне было восемь лет. От большого горя мы переехали в Москву. И здесь через два года отец женился на красивой девушке Валентине Долгунцовой». Пара предложений и такая информационная насыщенность! То, что требуется иным авторам на нескольких страницах, здесь выражено несколькими фразами. Нет, Гайдар воистину колдун! Какая музыка, какая энергетика отрывка! Первое предложение закручивает энергетическую пружину, последнее — распрямляет... А какая точная передача напряженности, смятения чувств мальчика. «Но тревога — неясная, непонятная — прочно поселилась с той поры в нашей квартире. То она возникала с неожиданным телефонным звонком, то стучалась в дверь по ночам под видом почтальона или случайно запоздавшего гостя, то пряталась в уголках глаз отца». Гайдар великолепно передает психологическую атмосферу 30-х годов, с ее репрессиями, тревогами, подозрительностью через восприятие мальчика, который остался фактически один после ареста отца. Возникает в книге и популярная в те годы шпионская тема, но как же необычно она представлена. Так называемый дядя меньше всего похож на традиционного матерого шпиона из детективов. Это добродушный, веселый, иногда остроумный, не лишенный назидательности человек. Но от этого он не менее опасен! Гораздо одиознее выглядит мрачная фигура старика Якова – бывшего матерого бандита, прячущегося под личиной партизана – орденоносца. Замечательно передана Москва с ее шпаной, с ловким Юркой, таинственным носатым человеком – «братом Шаляпина»; великолепно описан Киев, где доживают свой век осколки некогда могущественного дворянства, представленные в повести старухой и ее сыном. И конечно поединок, когда мальчик принимает уже взрослое решение и совершает мужественный солдатский поступок, пытается в одиночку остановить врагов... Замечательная, очень мужественная и нужная книга.