Цитаты из книги Первые люди

Я не понимаю женщин. Никто их не понимает. А сами они понимают себя хуже всех.

Рано или поздно всему приходит конец.

Каждый должен зарабатывать свой хлеб. А когда делаешь других счастливыми, и сам становишься почти счастливым.

Бесы и ведьмы есть для тех, кто в них верит. И Бог тоже. Для тех, кто живет верой, неважно, что есть, чего нет.

если учитель не хочет, чтоб ученик его догнал, все будет стоять на месте.

Когда все невозможное исключено, считайте правдой то, что остается – как бы невероятно оно ни было

Мы все честно считаем, что переросли суеверные страхи, но они притаились в нас, и порою их очень легко разбудить неосторожным словом.

иногда мне жаль, что идеальную нормальность обретаешь только за счет индивидуальности. Что ж, ничего не поделаешь. Нормальность – это посредственность.

Я сказал двухлетнему Мэтью, что у него появилась сестричка. К моему удивлению, он заплакал. Не без труда я допытался, что он ждал овечку.

Меня пронзило воспоминание об ударах, которые не забываешь и взрослым. Открыть, что в этом мире воздают почести не тем, кому надо, – как раз такой удар.

Я всегда удивлялся, почему это самые милые женщины не могут понять, как серьезны и тяжелы детские огорчения.

Как ни печально, люди прежде всего замечают заголовки; в конце концов, для того они и покупают газеты.

Почему это в злых духов верят чаще, чем в добрых?

Нашу цивилизацию тормозит упование на колесо. Мы когда-то набрели на вращательное движение и всюду его суем. Только совсем недавно мы начали немного от него освобождаться.

Если я когда-нибудь сомневалась в могуществе печати, беру свои слова обратно. Жаль только, что его тратят на такую чепуху.

Ужасно трудно совсем не думать. Ты думаешь, что не надо думать, а это не то, не годится.

Разумная жизнь встречается редко… Очень редко… реже всего. Но это самая большая ценность. Только она дает миру смысл. Она — священна, ее надо беречь. Без нее нет начала, нет конца, ничего нет, кроме бессмысленного хаоса.

Сколько я на своем веку детишек перевидала. Смотрю на них иной раз и думаю – такая жалость, такая обида, что все эти цветы будут срезаны, что всем этим огонькам суждено угаснуть.

еще несколько лет, и я состарюсь. Тогда и жар молодости, и тоска по недостижимому, и несбыточные мечты — все останется позади.