Мила Рудик и руины Харакса

Пока мы читаем книги, есть надежда, что они от скуки не начнут читать нас.
Алека Вольских

Оно мне надо? Оно мне не надо. Это не мой профиль.
/профессор Феликс Воробей/

У человека могут быть причины стыдиться вражды и ненависти, но, Мила, никогда не стоит стыдиться любви. Любовь — это лучшее, что может с нами случиться. Если в твоей жизни есть это чувство — можешь считать, что тебе повезло.

Учитель, конечно, всегда прав... кроме тех случаев, когда он ошибается.

К сожалению, так происходит часто – мы больше склонны верить в худшее в людях, чем в лучшее. Боимся, что нас не поймут, осудят. Увы, в нас самих подчас не хватает великодушия, чтобы верить в великодушие тех, кто нас окружает. Боясь обмануться в своих ожиданиях, мы порой обманываем себя сами.
/Владыка Велемир/

-У тебя в волосах огонь, ты это знаешь?
Гарик Миле

Выполнить задачу, когда дело уже кажется проигранным, — это качество, которое дорогого стоит.

Кто-то с кем-то всегда на ножах – так устроена эта жизнь.

Наступишь кошке на хвост – познакомишься с ее когтями!
/надпись с одной из футболок Акулины/

Если слабый и глупый человек злой —это неприятно, а если злым становится сильный и умный — это скорее страшно, хотя и грустно одновременно.

Никогда не торопись списывать своих противников со счетов – они могут тебя удивить.
/Гурий Безродный/

Средь разрушенных стен
В заточенье томятся чужие миры –
В закоулках теней.
Не давайся им в плен.
Чтоб не сделаться гостем нездешней игры –
Не касайся камней, не касайся камней…

— У него нет друзей, Гарик, — покачала она головой. — У него есть свита.

Как я уже сказал, порою случается так, что в какой-то момент правда решает выйти из тени. И чаще всего она сама выбирает, кому открыться. Хочу верить, что сегодня ее выбор был верным…

Знаешь что,Мила Рудик?Я люблю тебя-вот что!
Гарик

Заметив, что девушки из Золотого глаза, стоящие поблизости от Гарика, украдкой бросают на него влюбленные взгляды, Мила нахмурилась и добавила к внутренней полемике с самой собой:
«Просто возмутительно красивый! На такую внешность должен существовать какой-нибудь запрет — это же опасно для окружающих!».

Скорбь поселилась всюду, где раньше был Гарик, — она заняла его место, заполнила пустоту, образовавшуюся после него.

— Они читали меня, — продолжала Мила, — словно книгой была я. Это… неприятно. Чувствуешь себя так, словно что-то копошится у тебя внутри, изучает тебя, как… как будто ты вещь! Эти книги, они… забирались ко мне в голову, вытаскивали наружу все мои воспоминания… Даже самые худшие.