Цитаты из книги Агнес Грей

Узы, связывающие нас с жизнью, куда крепче, чем вам кажется. Понять это способны лишь те, кто почувствовал, как сильно их можно растянуть, не порвав. Лишившись родного дома, вы, возможно, тосковали бы, но продолжали бы жить, и вовсе не так печально, как вы воображаете сейчас. Человеческое сердце напоминает каучук: надувается каучуковый пузырь без особого усилия, однако очень трудно надуть его так, чтобы он лопнул. "Меньше малого довольно, чтобы сердце взволновать, больше самого большого надо, чтобы его разбить". Как и наши члены, оно обладает врождённой крепостью, обороняющей его против внешних ударов. Каждый наносимый ему удар закаляет его для следующих точно так же, как постоянный труд загрубляет  кожу на ладонях, но наращивает мышцы, а не изнуряет их, и работа, от которой нежные женские руки покроются кровавыми ссадинами, не оставит никакого следа на руках пахаря.

Мы часто жалеем бедняков, потому что у них нет досуга, чтобы оплакивать дорогих умерших, и нужда заставляет их работать, каким бы тяжким ни было их горе. Но разве полезная деятельность не лучшее лекарство от печали, не самое верное противоядие от отчаяния? Да, труд — суровый утешитель. Когда радости жизни утратили для нас прелесть, не жестоко ли обременять нас ее заботами? И вынуждать работать, когда смятенный дух взывает надежды нельзя — пусть это будет лишь надежда завершить докучливую работу, сделать что-то необходимое или избежать новой беды.

Известно, что окружение человека оказывает большое влияние на состояние его ума и поведение. Люди, чьи действия всегда перед нашими глазами, чьи слова всегда звучат в наших ушах, естественным образом, даже против воли, приводят нас к тому, чтобы говорить и действовать, как они. Не знаю, насколько велика сила взаимного уподобления,  но если бы цивилизованный человек был обречён провести дюжину лет среди дикарей, если бы у него недостало сил изменить их к лучшему, то к концу этого периода он сам превратился бы в варвара.

«Мисс Грей была чудачка — никогда не льстила им и почти не хвалила, но уж если она одобряла их самих или что-то им принадлежащее, они знали, что сказано это искренне. Обычно она была очень уступчива, тиха, покладиста, но кое-что выводило ее из себя. Разумеется, ее возмущение их мало трогало, но все же лучше было не дразнить ее. Ведь в хорошем расположении духа она разговаривала с ними и была на свой манер приятной и интересной. Совсем не так, как мама, но разнообразие никогда не вредит. У нее обо всем было свое твердое мнение, хотя подчас и очень скучное, — ведь она всегда думала о том, что хорошо, а что дурно, питала непонятное благоговение к религиозным вопросам и столь же непонятные симпатии к добродетельным людям».