Любая глубокая привязанность - вещь бесценная, и горе тому, кто отвергнет ее.

Бездействие - это тоже действие.

Люди иногда поступают помимо своей воли.

- Вы хотите сказать, потому что люди не любят Его? Но они любят. Несомненно, мы все любим Его, скрывая это под той или иной маской.Он так жаждет нашей любви, а огромнее желание любви может вызвать любовь к жизни.

Свобода имеет ценность в политике, но не в морали.

— А есть здесь подходящие места для купания? — спросила Мэриан. — Я имею в виду, можно ли спуститься к морю?
— Спуститься можно. Но здесь никто не плавает.
— Но почему?
— В этом море никто не плавает. Оно слишком холодное. И это море убивает людей.
Мэриан, будучи сильным пловцом, решила про себя, что все равно станет плавать.

Конечно, я и сама такой же романтик. Ты мой романтический порок.

«В известном смысле ты не можешь любить что-то, чего нет.»

Почему умные женщины всегда так глупы? Он никогда не встречал умной женщины, которая в то же время не была бы слишком чувствительной, нервной и глупой.

Все это не принадлежит мне — я принадлежу этому.

• Ты рассказывал сказки? - Он засмеялся и слегка провел по щеке мальчика своим кнутом.

Любовь удерживает мир вместе, и если бы мы смогли забыть себя, все в мире вознеслось бы в совершенной гармонии, и прекрасные вещи, которые мы видим, нам об этом напоминают.

В морали мы все узники, но наше освобождение отнюдь не называется свободой.

Свобода имеет смысл в политике, но не в морали. ...В морали мы все узники, но наше освобождение отнюдь не называется свободой.

Оказываясь вдалеке от нее, он проникался уверенностью, что их отношения прекрасны. ...То, что она неким неопределенно-сладостным образом любит его, любит даже страстно, считалось догмой. Эта догма подвергалась тяжкой пробе на жизнеспособность - когда расстояние исчезало.

Страдание не позор, оно естественно. Его предписывает природа.

Платон говорит нам, что из всех вещей, к миру духа принадлежащих, красоту легче всего узреть тут, на землею Мудрость наполовину скрыта от нас. Но красоту нам дано видеть совершенно ясно, всем нам, кем бы мы ни были, и ка бы уже с рождения мы научены любить ее. И поскольку красота есть явление духовное, она пробуждает в нас скорее стремление поклоняться ей, чем жажду овладеть ею. В поклонении заключается смысл рыцарской любви.

Он останется с пустопорожним описанием, а вещь в целом полностью исчезнет из вида. Он попытался повторить слова снова, как молитву, как заклинание:
— Это автоматически, видишь ли, вот что так важно. Тебе просто нужно посмотреть в другом направлении. — Но он больше не верил в то, что говорил. И когда он поднял глаза, то увидел, что три головы незаметно разделились, распались и развернулись перед ним. Самое важное ушло, и все же, возможно, что-то осталось.

Наш выбор ограничен нашими представлениями. Добро - это далекий источник света, невообразимый предмет наших стремлений. Нашей падшей природе ведомо лишь его название и его совершенство. Именно эту идею вульгаризируют экзистенциалисты и философствующие лингвисты, когда превращают Добро исключетельно в вопрос личного выбора. Мы не можем его определить, но не потому, что это функция нашей свободы, а потому что мы его не знаем.

Желание и обладание истинным добром - едино.