Аэрокондиционированный кошмар

Недоверие, чувство неловкости с первых же страниц. Действительно ли автор сего опуса Генри Миллер? Что самое досадное, чтение пришлось практически сразу же после Плексуса, романа, который нельзя было спокойно отложить в сторону без того, чтобы увязнуть в созданной там атмосфере. Что же можно увидеть здесь? Первую половину романа занимают разглагольствования о том, какая же всё-таки прогнившая страна Америка. Досадно, но вся созданная картина не вызывает ровным счётом ничего. Вполне возможно прочитать страниц пятнадцать, размышляя о чём-то своём, и даже не упустить нить повествования. Города - помойки, люди - тупицы банкиры и юристы. Ей богу, так серо, что поневоле представляешь целевую аудиторию книги: те же самые банкиры и юристы, лениво перелистывающие страницу за страницей и довольно кивающие на слова о том, какие же они плохие. Во второй половине романа весь негатив отошёл в сторону. Но, будто бы достигая определённого количества знаков, Миллер начал сливать на страницы все оставшиеся впечатления, начиная от своего автомобиля и заканчивая неприязнью к Дали. Что характерно, размер глав стал снижаться, от нескольких десятков страниц до нескольких страниц. Однако, некоторые из них действительно понравились, например такие как "Стиглиц и Марин" или "Письмо Лафайету". Только за них и можно поставить две звезды, вместо одной. Чтож, обличитель из Миллера вышел попросту поверхностный. Умаляет ли это саму фигуру автора? Нисколько. Единственный совет - обойти книгу стороной и окунуться в одну из двух действительно затягивающих трилогий.

Противоречивое впечатление от этого творения: с одной стороны дико понравился авторский вольный стиль письма и метафоры, искренность мнения и мотивов, но с другой -- слабо это на книгу тянет, сборник очерков, потрепанных мини-глав.

Забавно, что проповедь аля "загнившая Америка" он пишет с вдохновением и смакует каждую деталь, получается остро и здорово. Но вот главы с повседневностью не впечатляют вообще. Скучные и плоские диалоги, деланные и белой нитью шитые герои (за исключением парочки не совсем тривиальных историй).

Себе на горе я был вскормлен грезами и пророчествами великих американцев, поэтов и провидцев. Но победила какая-то другая порода людей. Мир, фабрикуемый ими, вселяет в меня страх. Я вижу, как он набирает силу; я могу читать его, как читают чертежи. Я не хочу в нем жить. Этот мир маниакально одержим идеей прогресса — поддельного прогресса, зловонного прогресса. Этот мир завален бесполезными вещами, и они идут нарасхват у мужчин и женщин, которым вдалбливают, чтобы легче было одурманить их и ими распоряжаться, что эти вещи полезны и необходимы. Мечтателю, чьи мечты никак не могут пойти в дело, нет места в таком мире. Выбраковывается любой, кто не предался миру купли-продажи, предпочтя ему творчество, идеи, принципы, фантазии и надежды. В таком мире поэт — отщепенец, мыслитель — сумасшедший, художник — изгой, а ясновидящий проклят. (...) Большинство одарённых молодых людей, попадавшихся мне в этой стране, пройзводили впечатление слегка тронутых. А что ж вы хотите? Они прожили среди существ с интеллектом гориллы, жили с фанатиками жратвы и выпивки, продавцами успехов, изобретателями финтифлюшек, гончими из рекламных свор.

Отдельные отрывки очень понравились, а местами автор откровенно нагонял скуку. Не безысходность и тлен даже, просто будто пенопласт жуешь, а не книгу читаешь. Единого представления о ней не сложилось, возможно перечитаю ее, когда нужно будет вдохновение и пример хорошего англо-русского перевода.

Оргия добропорядочности от старины Миллера

Видимо, лавры добропорядочного американского писателя правды руками не давали Миллеру покоя, когда он начинал писать этот роман - путевую заметку - памфлет. Определить литературную принадлежность этого произведения достаточно сложно: после обличительного начала, по градусу неадеквата сходного с политическими нападками советских книг о США, нас ждет крайне сентиментальные очерки о Париже, по образцу "Праздника, который всегда с тобой" - и даже без единого фривольного описания и сексуального намека! - и это после ознакомления публики с книгой "Под крышами Парижа"!. Старина Миллер будто сдался и решил порадовать почтенную публику рычанием бумажного льва - уж если говорить откровенно, то больше протеста читалось в откровенных сексуальных сценах, дефилирующих на грани порнографии, чем в брюзжании об истинных ценностях и противопоставлении Америки и Европы. что нас ждет потом - это нечто. Бессистемные размышления о самых разных вещах, от особенностей ремонта автомобилей на дорогах до восторженных описаний интересных строений архитектуры; наивысшая точка бреда наступила при описании посещения писателем зоопарка, с детьми под руку, и с детальным описанием односложных и ничего не значащих диалогов. По ходу развития повествования становится читать все труднее и труднее, веки непроизвольно закрываются, а перечисление персонажей, загибающихся культурно в Америке от недостатка музеев и культурных достопримечательностей, начинает огорчать, будто и не Генри Миллер писал эти строки, а плешивый поэт из Арканзаса.