Цитаты из книги Игра в бисер

Где господствует страсть, там не ищи силы воли и устремленности, там все направлено к достижению частной и ложной цели, отсюда напряженность и духота атмосферы.

Прекрасно, когда старинная семья нежно привязана к своему дому, но омолодиться и вновь обрести величие она может только благодаря тому, что ее сыновья служат более крупным целям, чем цели семьи.

Ведь, в конце концов, нравственность -- это всякий классический жест культуры, это сжатый в жест образец человеческого поведения.

Мы не должны убегать ни из vita active в vita contemplative, ни из второй в первую, а должны странствовать от одной к другой, чувствуя себя в обеих как дома и в обеих участвуя. Жизнь деятельная; жизнь созерцательная (лат.)

мы с тобой и подобные нам, аскеты, ищущие, отшельники, мы не дети и мы не невинны, проповедями нас не переделаешь. Мы, мы - истинные грешники, ибо знаем, мыслим, вкусили от Древа Познания, и не к лицу нам обращаться друг с другом, как с детьми, которых наказывают розгами и потом снова отпускают побегать. Мы же не убегаем после исповеди и покаяния в ребяческий мир, где празднуют праздники, занимаются делами, а время от времени убивают друг друга(...)

Они, может быть, поступили неверно, они, даже вне всяких сомнений, поступили неверно, и всё же они как-то поступили, они что-то совершили, они отважились сделать прыжок, для этого нужна храбрость. У нас же было прилежание, было терпение, был разум, но сделать мы ничего не сделали, прыжка мы не совершили!

Впрочем, мы ведь не знаем сокровенного и не должны забывать, что писание истории при всей трезвости и при всём желании быть объективным всё-таки остаётся сочинительством и её третье измерение — вымысел.

...например, маститых химиков или виртуозов фортепианной игры заставляли высказываться о политике, любимых актёров, танцовщиков, гимнастов, лётчиков или даже поэтов — о преимуществах и недостатках холостой жизни, о предполагаемых причинах финансовых кризисах и так далее. Важно было только связать известное имя с актуальной в данный момент темой...

Надо было научиться видеть в человеке существо слабое, себялюбивое и трусливое, но в то же время необходимо было признать, что и тебе присущи эти дурные черты и инстинкты, а также верить, верить всей душой, что в человеке живёт также дух и любовь, нечто, противоборствующее инстинктам и стремящееся их облагородить.

[...] без постоянных упражнений и без общения с равными и даже превосходящими тебя партнёрами нельзя ничему научиться [...]

Из-за своих потуг преподать "смысл" философы истории загубили половину мировой истории, положили начало фельетонной эпохе и повинны в потоках пролитой крови.

Если бы было какой-нибудь учение, что-то, во что можно поверить. Везде одно противоречит другому, одно проходит мимо другого, нигде нет уверенности. Все можно толковать и так, и этак. Всю мировую историю можно рассматривать как развитие и прогресс, и с таким же успехом можно не видеть в ней ничего, кроме упадка и бессмылицы. Неужели нет истины? Неужели нет настоящего, имеющего законную силу учения?

... Он признал, что это его обязанность — совершить акт возмездия. Но что такое обязанность? Сколькими обязанностями мы часто [...] пренебрегаем! Почему же сейчас он не был безразличен к этой обязанности отомстить, почему исполнял ее не кое-как, не вполсилы, а ретиво, со страстью?..
(«Индийское жизнеописание»)

... робость и слабость людские предстали порядком, гармонией культа...

(«Кудесник»)

... не ученику должен служить учитель, а оба должны служить духу...

Каждый из нас лишь человек, лишь попытка, лишь нечто куда-то движущееся. Но двигаться он должен туда, где находится совершенство, он должен стремиться к центру, а не к периферии.

"Вы его не знаете – человека, не знаете ни его животного начала, ни его богоподобия. Вы знаете только касталийца, касту, оригинальную попытку вырастить какой-то особый вид."