Цитаты из книги Дань саламандре

По какому-то неназываемому, но и неукоснительному закону, у всякого живого существа обязательно пропадает то, что дороже всего.

Хочешь превратить неглупых людей в идиотов - польсти им.

По образованию я чистый технарь (питерский Институт точной механики и оптики), однако у меня есть знакомые гуманитарии. Во всех случаях, когда их припирает к стенке (то есть всегда), они повторяют: «но ведь это опыт»; «любой опыт ценен»; «любой опыт для чего-то нужен». Для чего-то, может, и нужен – экспериментатору, но вряд ли он всегда нужен тому, на ком его ставят.

Кому – постмодернизм, а кому – быт.

Как на море-окияне... как на острове Буяне... две колдуньи... пьяных-пьяных, кочегарят черный лес... На ковре на самолете... ох! по прихоти-охоте... на бухом автопилоте... воспаряют до небес...

Боль эгоцентрична, единовластна - и ревнива, ревнива, как дьявол.

Значит, из всех чувств боль (из-за бесчувствия) умирает последней.

Любить - не значит понимать.

Чтобы приобщиться к миру взрослых, следует сделать гадость специально.

Мертворожденные живут вечно.

Рано или поздно наступает минута, когда впереди только прошлое, а будущее - позади.

Пещеру-то найти можно... Но как найти второго, кто разделит с тобой счастье побега?

Одиночество учит сути вещей, ибо суть вещей - тоже... это самое.

Раз опыт для субъекта не осознаваем, сам субъект в этом случае не может трактоваться иначе, чем просто объект чьих-то манипуляций.

Пока слово не названо, предмета вроде бы и нет.

Обычно я приползала с работы, чуя всем существом, что сейчас рухну. Но видела ее рыжие башмачки. Меня это всякий раз поражало. И я распахивала дверь с ощущением человека, который сейчас, не теряя ни секунды, притом играючи, будет двигать-передвигать горы – самые титанические, какие удастся сыскать на нашей скудной планете. К чему и приступала незамедлительно.

Речь, словно назло самой жизни (а может, как раз и в пандан ей), чаще всего состоит из штампованных шлакоблоков.

«Русский алфавит, как известно, состоит из тридцати трех букв и считается фонетическим. То есть каждый звук обеспечен своей собственной буквой. Ну, или почти каждый. Вот всяким там потомкам кельтов надо, к примеру, сложить целых две буквы, чтобы получить “ja”, a у нас, запросто живешь,  – “я” накарябал – и сэкономил: силы, время, бумагу. Но даже обилие в русском алфавите буквиц не в состоянии передать истинные звуки, издаваемые носителями языка – равно как интонационно-мелодическое богатство.

но я доверяю своей памяти всецело, даже когда она лукавит (почти уверена, что делает она это из бескорыстных, сугубо художественных соображений).