Малая земля. Возрождение. Целина

Предполагаю, что очередной выбор книги для рецензии выглядит несколько неожиданно, но повод к такому решению есть, сегодня - 10 ноября - исполняется 38 лет со дня смерти Леонид Ильича. Мы тогда не очень понимали, что случилось, с одной стороны Ильич казался таким же вечным, как и тот Ильич, который лежал в мавзолее, с другой - была уверенность, что сменится "горячо любимый", но в основном всё останется по старому. Мы не сразу осознали, что пришел конец великой эпохи советского счастья - его величества Застоя.

На самом деле, советские люди никогда не жили так хорошо, как при Брежневе, программная цель партии - строительство коммунизма - с каждым днём превращалась всё больше в некий фантом, а советские крестьяне и пролетарии всё больше омещанивались, придавая гораздо большее значение не вопросам идеологии, а цветным телевизорам, холодильникам, импортным сервантам, новеньким "Жигулям". И поэтому неудивительно, что не прошло и 10 лет после смерти генсека, как грянула Великая Мещанская революция, возглавляемая Ельциным, и снесшая Советский Союз.

Помнится, моя бабушка, узнав о смерти Леонида Ильича, скорбно пророчествовала: "Теперь начнется война!" Я тогда смеялся над ней, но позже понял, как она была права, хотя война шла уже тогда - в Афганистане, но с десятилетней задержкой позже грянут Карабах, Приднестровье, Абхазия, наконец, Чечня.

А первая книга трилогии тоже была посвящена войне, Леонид Ильич поделился своими воспоминаниями о Великой Отечественной войне. Самым ярким эпизодом в его боевом пути стало участие в десанте на "Малую Землю" под Новороссийском. Хотя, в самом десанте он не участвовал, все же Брежнев занимал очень высокий пост начальника политотдела 18 армии, а в десанте участвовала лишь относительно небольшая группа сил армии. Но за 225 дней героической обороны Ильич 40 раз побывал на плацдарме, так что трудностей, ожидавших на пяточке, он хлебнул сполна, несмотря на полковничьи погоны.

В один из визитов на "Малую Землю", катер, на котором находился начальник политотдела армии, наскочил на мину, и Леонид Ильич чуть не погиб, взлетев на десяток метров ввысь, и думая: лишь бы не шлепнуться обратно на палубу. Обошлось - упал в море.

В книге с теплотой и даже, можно сказать - с любовью, описаны будни защитников плацдарма, ежедневный героизм, самые яркие подвиги. Обратил на себя внимание эпизод, в котором рассказывается о том, как бойцы делали вылазки в лес за диким чесноком, не хватало хлеба и даже соли.

Но главный акцент, как и следовало ожидать, делался на описании партийной работы, её чрезмерной важности и нужности. В целом, наверное, более половины текста посвящены этой теме, само собой, с приведенными примерами того, насколько сильно бойцы нуждались в слове политработника. Не берусь судить, я на той войне не был и быть не мог, но, когда я об этом спрашивал у деда, прошедшего её от начала до конца, то он только махал рукой и кратко изрекал: "А, балаболки..."

Кстати, из книги Брежнева я узнал одну тонкость, которая раньше мне нигде не попадалась. Леонид Ильич приводит рапорт одного из командиров подразделения, участвовавшего в высадке десанта:

«Доношу, что в первой штурмовой группе убитых – 1 человек, раненых – 7 человек. Из них кандидатов ВКП (б) убитых – 1 человек, кандидатов ВКП (б) раненых – 4 человека, комсомольцев раненых – 2 человека, беспартийных раненых – 1 человек».

Честно признаюсь, не знал о такой строгой отчетности именно по партийной принадлежности погибших. Есть в книге еще пара крайне интересных эпизодов. Первый о письме-обращении к бойцам-малоземельцам, написанном Брежневым, на котором они расписывались кровью. Один из экземпляров такого письма Ильич послал самому Сталину. Вспоминаются строчки Высоцкого: "Что б он слышал, как бьются сердца".

Второй о том, как сам Жуков хотел побеседовать с полковником Брежневым о стратегических вопросах, но Леонид Ильич, узнав, что маршал "попросил" о встрече, а не "приказал", решил, что для него гораздо важнее провести очередную политинформацию среди бойцов, так и не встретились на фронте два будущих четырежды Героя Советского Союза. Этот эпизод послужил темой к очередному анекдоту о Генеральном секретаре.

Есть в книге рассуждения о жалости на войне. Имеется в виду не жалость к врагу, а к своим бойцам, которых приходится посылать на верную смерть. Это, пожалуй, единственное место, где автор рискнул коснуться некого философского аспекта, правда, ответ на него немудреный - быть вместе с бойцами в тяжелый момент, испытывать те же опасности. Однако, в самой высадке десанта Леонид Ильич участия не принимал, да и Жуков в атаку впереди взвода не ходил. Оно понятно, это не их дело, но тогда и рассуждать так, как пытается Брежнев, тоже не стоит.

В последней главе автор рассказывает уже не о "Малой Земле", а об окончании боевого пути, упоминая о своем участии Параде Победы 24 июня 1945 года в качестве комиссара сводного полка 4-го Украинского фронта. Так что молодой Леонид Ильич прошел, чеканя шаг, по брусчатке Красной Площади, и когда позже он будет стоять на Мавзолее, наблюдая за военными парадами, он будет очень хорошо понимать, каких сил стоит участникам безупречно пройти мимо главной трибуны.

Книга была сразу объявлена классикой, Брежнев получил литературную премию, мы проходили её в школе, Тихонов-Штирлиц раз за разом читал её по радио. На какой-то момент эпизод на "Малой Земле" стал чуть ли не ключевым эпизодом войны, равным Сталинграду. Это не умоляло героизм бойцов-малоземельцев, но умоляло героизм участников других боевых операций и сражений, всему же должна быть мера. Само собой, что писал книгу Леонид Ильич не сам, а между тем язык у неё очень хороший, читается легко, надо признать, что написано мастерски. Точных данных, кто же именно писал за секретаря, я не нашел, но среди подозреваемых журналисты Аграновский и Рой Медведев.

Продолжаю знакомиться с "литературным наследием" Леонида Ильича Брежнева - нашего когда-то горячо любимого Генерального секретаря. Да было когда-то легендарное, почти сказочное, время секретарей, сейчас всё больше - время секретарш.

Четвертая книга воспоминаний заслуженного автора посвящена периоду 1946-1950 годов, времени, когда на смену боевому героизму, гремевшему литаврами в годы войны, пришел трудовой героизм, наполненный энтузиазмом и ответственностью. Пришло время "собирать камни" в прямом смысле - страна, по крайней мере, её европейская часть, лежала в развалинах. Советские люди взялись за восстановление народного хозяйства, а в те поры можно было взяться за что угодно, но обязательно под руководством любимой партии - ВКП (б).

Сорокалетний Леонид, уже заслуживший право именоваться Ильичем, закончивший войну в должности начальника политуправления 4 Украинского фронта, попал к этому времени в когорту тех партработников, которым доверяли возглавлять областные партийные организации. По сути, если абстрагироваться от реалий тех лет, когда партия "отвечала за всё", то можно сказать, что должность первого секретаря обкома давала полномочия губернатора. Правда, не избранного народом, а назначенного Пленумом ЦК партии, но народ тогда доверял своей партии.

Это был первый управленческий экзамен, который пришлось держать Брежневу на тернистой лестнице карьерного роста. Ему достался крайне ответственный участок - Запорожская область, и именно с Брежнева товарищ Сталин собирался спросить за быстрое и качественное восстановление таких гигантов советской промышленности, как "Днепрогэс" и "Запорожсталь". Молодой партаппаратчик сумел мобилизовать имевшиеся ресурсы и правильно их использовать - поставленная задача была выполнена буквально за два года. Облаченный партийным доверием Леонид Ильич был переброшен руководить парторганизацией соседней Днепропетровской области, поднимать металлургические гиганты края. И здесь всё получилось как нельзя лучше и на груди Леонида Ильича засиял первый орден Ленина. Сколько их еще будет этих орденов? Об этом тогда никто даже догадываться не мог.

В принципе, на этом книга и завершается. Да, вот так - пришел, увидел, победил - краткое содержание. Но, надо отдать должное младшему Ильичу, его заслуга в восстановлении украинской промышленности была немалой. Восстановить-то он её восстановил, да только потомки-наследники так распорядились доставшимся на халяву богатством, что если бы он был еще жив, его можно было бы снова отправить туда же с той же задачей.

Кстати, в книге Ильич делится своими фирменными секретами, как ему удавалось горы сворачивать. Ну что тут скажешь, он не оригинален, потому что три кита, на которых он стоял, это: партийная дисциплина, критика вкупе с самокритикой и социалистическое соревнование. Был, правда, и четвертый кит, которого Леонид Ильич программно не заявлял, но он выплыл сам - мощная наглядная агитация.

Практически вся книга об этом. "Партийной дисциплине" отдано большое количество страниц, на которых Леонид Ильич рассказывает, как он кого-то "песочил" (всегда за дело) или беседовал по душам. Социалистическому соревнованию тоже воздается должное, но больше всего своего писательского усердия Леонид Ильич посвятил как раз критике и самокритике. Тут таится прямо-таки алмаз брежневской риторики, знаменитая фраза "Критика не шоколад, чтобы её любить". Кто бы спорил.

Но, вот, как-то так получилось, что в годы, когда Леонид Ильич руководил уже страной, в которой царил застой, с критикой и самокритикой было совсем плохо, а сам Ильич был вне зоны не то что критики, но даже намёка на неё. Партийная дисциплина по сравнению со сталинскими временами не просто хромала на обе ноги, а плашмя лежала, партноменклатура медленно, но уверенно превращалась в обособленную элитную прослойку. А соцсоревнование в те годы носило в большинстве случаев показушный характер.

Да, именно показуха была главной определяющей стратегией стареющего Политбюро, возглавляемого самым орденоносным секретарем во Вселенной. Зато наглядной агитации было мама не горюй! Лозунги, призывы и воззвания сигнализировали с каждой стены, но мы их не читали, и даже не воспринимали. Спесивая показушность и лицемерие вытаптывали души людей, готовя их к прохождению через ад постсоветских 90-х. И, к сожалению, после этого стране снова потребуется Возрождение.

"Будет хлеб - будет и песня" с этих слов начинает последнюю часть своих воспоминаний Леонид Ильич Брежнев. Последую его примеру и начну свою рецензию с этой же крылатой фразы. Ильич хотел сказать, что партия при его активном участии накормила советских людей и теперь у них есть все основания петь красивые песни, такие, как, например, эта:

Родины просторы, горы и долины, В серебро одетый зимний лес грустит. Едут новоселы по земле целинной, Песня молодая далеко летит. Ну вот - песня появилась, значит, недаром мы с Леонидом Ильичем старались. Хотя, конечно, я примазался - старался Леонид Ильич один, а если честно, то старались тысячи и тысячи энтузиастов, откликнувшихся на призыв партии осваивать целинные земли. В книге Брежнева главной фигурой по организации целинной эпопеи предстаёт он сам, а вот роль Никиты Сергеевича Хрущева как-то затушевывается. А ведь это была идея именно Хрущева - заняться целиной, это именно он, тот, о ком в народе ходили стишки: "не сеет, не пашет, только шляпою машет", поставил вопрос ребром на февральско-мартовском пленуме ЦК КПСС 1954 года. Тот год был очень креативным для свежего генсека, кроме того, чтобы осваивать целину, он тогда же придумал подарить Крым Украинской ССР, короче, наделал дел, что внукам и правнукам расхлебывать - не расхлебать.

Но вернемся к Брежневу, которого послали в Казахстан вторым секретарем курировать именно "целинные" вопросы. Со своими задачами он справлялся явно хорошо, о чем говорит тот факт, что уже через год он занял кабинет первого секретаря ЦК КП Казахстана. В книге он вспоминает как начиналась и развивалась целинная эпопея, рассказывает о многих энтузиастах и героях освоения целинных земель, о трудностях и проблемах, которые приходилось преодолевать. Написано душевно, с теплотой и чувством, много хороших слов сказано в адрес конкретных людей.

Зашумят метели, затрещат морозы, Но друзей целинных нелегко сломить. На полях бескрайних вырастут совхозы, - Только без тебя немножко грустно будет жить. Интересно выглядят страницы о так называемом "девчачьем десанте", это когда партийные руководители осознали, что мало распахать целинные земли, надо еще привязать людей к новым местам, а как это сделать, если в основном целинники - холостые комсомольцы или женатые специалисты, оставившие семьи где-то в своих родных городах и селах. И тогда на целину позвали жен и незамужних девушек, вопросы демографии стали определяющими для решения экономических проблем.

Мои две тётки - папина и мамина старшие сестры - отозвались на этот призыв, отправившись на целину. Причем происходило это автономно, мои родители тогда еще были школьниками и знакомы друг с другом не были. Мамина сестра помыкалась на целине годик и вернулась домой, плюнув на энтузиазм и комсомольскую сознательность, вышла замуж за односельчанина-механизатора, нарожала детей и о целине больше не вспоминала. А папина сестра нашла на целине свое счастье, вышла замуж за украинца, приехавшего покорять казахские степи, и всю жизнь прожила в Кустанае, там и умерла. Зато у меня теперь есть двоюродные братья-иностранцы )

Ты ко мне приедешь раннею весною Молодой хозяйкой прямо в новый дом. С голубым рассветом тучной целиною Трактора мы вместе рядом поведем. Брежнев превозносит освоение целинных земель как невероятную победу, умалчивая о целой веренице проблем, рожденных целинной авантюрой. То, что это была авантюра сейчас признано практически всеми специалистами по сельскому хозяйству. Были и тогда трезвые голоса, призывавшие подходить к освоению целинных земель с осторожностью, решать вопросы постепенно и основательно, в частности в роли критика проекта выступал Молотов. Но Хрущев был по сути своей авантюристом, поэтому великая авантюра приобрела вид великого начинания. Брежнев же был карьеристом и идеальным исполнителем, партия - читай Хрущев - сказала надо, Леонид Ильич ответил - есть!

Поэтому он ринулся организовывать героический подвиг без подготовленной инфраструктуры - жилье, дороги, зернохранилища, ремонтные базы, квалифицированные кадры. Все эти вопросы решались походу, что только усиливало эффект героизации процесса, но рождало кучу новых проблем, часто закольцовывая их. Ученые тоже не успели как следует изучить вопрос, поэтому не были заранее разработаны щадящие способы обработки почв, не было адаптированных к этому типу климата сортов зерновых.

К этому следует прибавить природные условия - суховеи, пыльные бури, засухи. О последних Ильич упоминает, поскольку уже на второй год эпопеи - в 1955 году выдалась суровая засуха, но он был заряжен на преодоление, поэтому, пусть и с потерями, но преодолели. Благо, 1956 год выдался очень урожайным, тут на гребне успеха Леонид Ильич переехал в Москву, получив пост секретаря ЦК, и теперь уже его кипучий энтузиазм сосредоточился на подсиживании Никиты Сергеевича, что ему вполне успешно удалось совершить 8 лет спустя.

А целинные земли быстро исчерпали свой ресурс, уже к 1962 году освоение целины вступило в стадию кризиса из-за нарушения экологического равновесия, усиливающейся эрозии почв и участившихся пыльных бурь, и уровень эффективности упал на 65% по сравнению с первыми тремя годами - самыми громкими и урожайными. А про Леонида Ильича в 70-е ходила обидная шутка, что, мол, ему выдали премию, как великому агроному, который сеет в Казахстане, а урожай собирает в Канаде. Увы, но тогда, несмотря на наши целинные совхозы, мы покупали зерно у заокеанских капиталистов, может потому и песни у молодежи тогда стали популярны англоязычных иностранных групп, ну, если вспомнить, как начиналась книга Леонида Ильича: чей хлеб, тех и песни.

Ой ты, зима морозная, Ноченька яснозвездная! Скоро ли я увижу Свою любимую в степном краю? Вьется дорога длинная, Здравствуй земля целинная! Здравствуй, простор широкий, Весну и молодость встречай свою!