Гладиаторы

Широко известное историческое событие - восстание рабов под предводительством Спартака в романе Артура Кестлера приобретает совершенно иное, необычное звучание. Долгих четыре года, изучая исторические материалы, он анализировал и пытался понять, как шайка из семидесяти цирковых борцов сумела в считанные месяцы вырасти в настоящую армию и овладеть половиной Италии. Спартак не сделал решающего шага - он воздержался от чистки отступников-кельтов, не распял их, не установил немилосердную тиранию. Эт...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

129 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

3,9

38 оценок

5
21%
4
58%
3
18%
2
0%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 46Хотят прочитать 100

Рецензии

Shishkodryomov14 августа 2016 г.
Артур Кестлер - автор необычный. Читаю второй его труд и не перестаю удивляться, хотя, по идее, все должно быть предельно ясно. Ужасающая логика реализма практически максимальна в своей крайности, но цепляет чем-то еще, какая-то точка где-то в глубине собственной идентификации бессознательно отзывается и руки сами тянутся поставить автору пятерку. И пусть умом понимаешь, что текст неидеальный и темы надуманные. С другой стороны - кем мог еще быть Спартак со своей братией, как не обычной бандой грабителей, оставшихся в памяти исключительно благодаря врунам-историкам и масштабности собственных деяний. Погрязшие в разбое, междоусобицах - дорвавшиеся до свободы рабы, чем они еще могли прославиться.
Рабство периодически бунтует, на то оно и рабство. Автор пошел дальше - вручил, сообразно времени, Спартаку кампанелловскую идею Государства Солнца. Классическая форма утопии. Но даже здесь Кестлер умудрился изобразить все так, что не выжмешь и капли романтизма. Циничная утопия - единственная в своем роде. Вообще, все это еще более грустно, ибо по большому счету - все творчество автора сводится к единственной теме - бессмысленности структурных построений общества и бесполезности человеческой деятельности в принципе. Антисентиментализм, как-то так это должно называться. В том смысле, что сходятся выводы, а произведения будоражат исключительно разум.
Читать далее
33
953
Jasly25 мая 2013 г.
Знакомство с этой книгой, которая предлагает реконструкцию самого громкого в античной истории восстания рабов под предводительством Спартака и Ко, сложилось у меня непросто. Я был крайне оптимистично настроен. Затем несколько подавлен текстом, который сперва напоминал какую-то довольно скучную линейную хронику, как будто не успели подготовить сцену и нужно быстро расставить декорации, разместить действующих лиц, раздать реплики. Закончив роман, я не стал сразу писать отзыв, а отправился читать про автора и его деятельность. В итоге из наших отношений с книгой получился такой довольно запутанный клубок. До автострады любви мы не добрались, но с ухабистого проселка разочарований, пожалуй, все-таки вырулили.
Сначала:
Многообещающее интро, когда Квинт Апроний, писец рыночного суда Капуи, отправляется срать, сменилось вялым, несколько схематичным повествованием и излишне театральным оглашением идеологических тезисов. Повеяло тоской. Мой стартовый запал медленно и, казалось, безысходно угасал.
Потом:
Кестлеру не хватает повествовательной легкости, живости, какой-то естественности, что ли. По ощущениям, писатель-мыслитель, писатель-реконструктор у него подавляет писателя-рассказчика. Рассказчик борется, поднимает голову, но тут из-за угла выскакивает мыслитель и хрясь фасциями по хребту. Все еще не получается плавной истории, а выходит набор сцен, в ходе которых сторонами дискутируются проблемы этики, морали и несовершенного мироустройства (в разрезе обретения человеком свободы, главным образом).
Итог:
Не могу убежденно сказать, что рассказчик смог в полной мере сравняться с мыслителем, но финал романа, кажется, удался (особенно если учесть, что печальная судьба рабов более-менее известна всем еще по школьному курсу истории). Очень эффектно был введен в повествование Марк Красс, убедительно показаны последние трагические моменты восстания; короче говоря, финишировал Кестлер успешнее, чем стартовал.
Сейчас мне трудно однозначно охарактеризовать роман как сильный или слабый. Возможно, это и неплохо. Думаю, что у книги, восприятие которой определенным образом меняется в процессе чтение, есть определенный потенциал. А с Кестлером, мне кажется, мы еще встретимся.
Читать далее
20
455
Shishkodryomov4 января 2019 г.
Все другое, но Спартак тот же.
Романтическая история о восстании Спартака, а также разных других гладиаторов, была благополучно когда-то растиражирована у нас романом Джованьоли "Спартак", а позже - многочисленными пародиями на заданную тему, литературными и киношными. Артур Кестлер, английский автор, не мог печататься в нашей стране, поскольку был запрещен, имея в своем арсенале конфликт совершенно явный. Сложные его отношения с коммунистами вылились в годы заключения и убийственное произведение о природе тоталитаризма "Слепящая тьма".
"Гладиаторы" - первое определяющее произведение Кестлера, написанное еще в 30-е годы, но я читаю его уже следующим. На мой взгляд, этот автор гораздо дальше других ушел по дороге реализма. Может он в чем-то и депрессивен, это определяют и темы, которые он выбирает, и сухой деловой текст, и его мысли, на которые бессознательно отзывается некая точка в глубинах собственной личности, когда ты, при упоминании одной лишь фамилии автора, начинаешь вдруг очень внимательно вчитываться в содержание. Если писатель и представляет какую-то ужасающую крайность, то, вне всякого сомнения, я ее признаю и считаю достоверной.
Кем еще мог быть Спартак со своими людьми, если не обычной армией грабителей, которую историки, благодаря случившимся масштабам событий (вот уж где тот самый пресловутый детерминизм), повернули удобным для себя боком. Вообще, если посмотреть на данный вопрос под иным углом, то машина снабжена колесами исключительно для того, чтобы ее угнали. Брак на бумаге заключается именно для того, чтобы когда-либо закончиться. А гладиаторы умеют обращаться с оружием и готовы на смерть - что из этого следует? Они просто обязаны восстать, сумели бы организоваться должным образом и было бы против кого.
История, рассказанная Кестлером, конечно, очень альтернативная, но именно ею когда-то воспользовался сценарист фильма "Спартак", который потом снял Стэнли Кубрик. Погрязшие в грабежах и убийствах, вырвавшиеся на свободу рабы так и остались бы кучкой бандитов, потому была нужна идеологическая основа. Кестлер, что меня бесконечно радует, не стал брать на себя слишком много и, хотя с помощью сюжетных возможностей вручил Спартаку идею кампанелловской утопии Государства Солнца, самого вождя гладиаторов приближать к себе не стал, тот так и остался каким-то далеким, с собственными мыслями человеком. Роль Крикса (военачальник Спартака), кстати, в "Гладиаторах" чуть ли не равнозначная, это реальный лидер восставших, равнодушное и жестокое существо необъятных размеров. Эдакий злобный людоед, а его люди немногим от него отличаются. В общем, ничего позитивного у Кестлера, как всегда, не вышло, а утопия стала особой разновидностью циничной утопии.
Вообще, Кестлер просто кладезь для зарождения каких-то новых терминов, еще бы к нему очень применимо было определение "антисентиментализм". Чем больше я читаю этого автора, тем больше убеждаюсь, что он вообще не верил в человеческое общество, как таковое и к нему, более чем к кому-либо, подходило бы определение Сартра, что этот мир был бы намного прекраснее вообще без человека. В "Гладиаторах" предлагается еще более безрадостный вывод на тему того, что победить Спартак вполне бы мог, если бы занял жесткую позицию тирана, что при общих позитивных целях невозможно. Таким образом, как я понимаю, у Кестлера две взаимоисключающие вещи - либо мы умеем побеждать, либо строим свой Город Солнца.
Книгу рекомендую всем, кто интересуется данной темой восстания Спартака, не нужно думать, что труд такой уж лирический, Кестлер всегда, хотя и позволял себе многое, очень аккуратно обращался с историческими фактами. Развлекательным чтивом "Гладиаторы" не назовешь, но альтернативное видение автора интересно, а его личность еще более притягивает, хотя читать его книги и не очень легко.
Читать далее
16
818

Все рецензии

Цитаты

Jasly2 июня 2013 г.
— Истинная свобода, — объяснял Катон, — заключается в одной добродетели, она есть самая главная мудрость, а истинное рабство — результат порока. Страсть и разум — антиподы; а поскольку Природой правит бессмертный Разум, инстинкты и низкие желания неестественны. Сброд, против которого мы сейчас воюем, движим животными побуждениями, а значит, враждебен Разуму и Природе. Но и среди нас живо зло. Наши праотцы знали, как жить просто, в согласии с Природой; мы же погрязли в изнеженности, пороке и излишествах. Если Рим и дальше будет идти этим пагубным путем, нас ждет неминуемое поражение.
Красс внимательно слушал, кивая и регулярно отправляя в рот горсть сухих фруктов.
— Ты прав, республика обречена, — молвил он, астматически сопя. — Ее уже погубили пороки и излишества. А знаешь ли ты, из какого корня произрастает все это?
— Из презрения человечества к естественным добродетелям, — с готовностью ответил молодой болтун и хотел продолжить, но был остановлен жестом пухлой руки Красса
— Извини, — проговорил он. — Корень всякой порочности — в заниженной земельной ренте и падении экспорта.
— Об этом я ничего не знаю, — сказал Катон. — Во времена моего прадеда…
— Извини, — снова перебил его Красс. — Думаешь, стал бы Лукулл множить свои дурацкие рыбные пруды, если бы выращивать пшеницу было выгоднее? Думаешь, стала бы наша аристократия так безумно транжирить средства на цирковые игрища, если бы их можно было с выгодой вложить в сельское хозяйство, как это было во времена твоего досточтимого прадеда? Но с тех пор земельная рента сократилась до такой степени, что растить хлеб в Италии стало невыгодно. Вот тебе причина упадка нашего крестьянства и хлынувшего в города потока нищих; вот почему римский капитал перестал приносить прибыль и не может более обеспечивать людей работой. Неудивительно, что им приходится либо нищенствовать, либо грабить.
— Причина этого — в моральном падении людей! — вскричал Катон Младший. — Они уклоняются от труда, предпочитая перебиваться на подачки, толкаться на улицах и слушать демагогов. Дисциплина, закон и порядок праотцев — вот что нам необходимо.
— Извини. Дисциплина, закон и порядок — все это прекрасно, но от аграрного кризиса, то есть от падения земельной ренты, они не спасут. Знаешь ли ты, в чем причина этого падения?
— Нет, — признался Катон, еще пуще краснея прыщами на лице — следствием праведного образа жизни. — Никогда не забивал себе этим голову.
— Тем хуже, — пробормотал Красс, наслаждаясь своим лакомством. — Большое упущение для молодого философа и будущего политика. Я объясню, какая тут связь, и ты увидишь, насколько это полезнее твоего Антипатра из Тира вместе со всем стоицизмом. Если заглянуть в платежный баланс Римского государства, то станет ясно, что мы продаем за границу только вино и масло, а покупаем все на свете, от зерна до рабочей силы, то есть рабов, и всех мыслимых предметов роскоши. Как, по-твоему, Рим расплачивается за этот колоссальный перевес импорта над экспортом?
— Деньгами, я полагаю, — сказал Катон. — Серебром.
— Неверно. — Красс выплюнул косточку от финика. — В Италии не так много серебряных рудников. Главный фокус Рима — это бесплатный ввоз товаров из колоний. Иными словами, все, что экспортируют в Рим наши недостойные азиатские подданные, кредитуется под налоги, которые там собирают. То есть мы получаем все за просто так — и, как ни странно, именно от этого гибнем. Риму невыгодно что-либо производить: крестьяне не могут конкурировать с дешевым заморским зерном, ремесленники — с дешевым рабским трудом. Вот почему половина свободных людей нынче не имеет работы, а рабов в Италии вдвое больше, чем свободных. Рим превратился в буквальном смысле в государство-паразита, в «мирового вампира», если прибегнуть к метафоре одного из молодых поэтов. Работа в Италии уже никого не соблазняет, вот наше производство и не развивается; земледельческие орудия варваров-галлов значительно превосходят наши, в большей части наших провинций производство обогнало наше; все, что мы сумели изобрести, — стенобитные орудия и приспособления для азартных игр. Если поставки зерна из-за морей почему-то прервутся, то у нас разразится голод, как уже случилось два года назад, а где голод — там бунт. Когда зерно поступает исправно, мы в нем тонем, и хороший урожай превращается в проклятие для крестьянина: он вынужден продать свое поле и податься в столицу, чтобы получать милостыню в виде зерна, которое он уже не может производить сам. Разве все это устройство — не сплошное безумие?
Читать далее
5
205