Легенды Ереси

-- Мы говорим о моей вере! -- взорвался Урия. -- Проклятие, проявите хоть каплю уважения!
-- А с чего я должен ее уважать? -- спросил Откровение. -- С какой стати она вдруг потребовала особого отношения? Разве она недостаточно крепка, чтобы выдержать чужое сомнение? Ничто и никто в этом мире не защищен от критики, так почему я должен делать исключение для твоей религии?

-- Если кто-то вдруг станет утверждать, будто с ним разговаривает покойный дедуля, то враз окажется в психиатрической лечебнице, но стоит заявить, что ты слышишь глас Божий, так вполне и за святого можно сойти. В конце концов, когда за твоей спиной стоит такая сила, тебя уже не так просто обвинить в сумасшествии, верно?

-- Значит, теперь вы станете насмехаться и над Священным Писанием?
-- Почему бы и нет? -- произнес Откровение. -- Это ведь всего лишь книга, составлявшаяся в течение девяти веков из разрозненных текстов, которые подгонялись друг к другу, неоднократно переписывались, переводились и искажались в угоду интересам сотен, по большей части неизвестных, авторов. Как можно строить на этом свою жизнь?

-- Подлинное искусство не нуждается в божественной указке и существует само по себе.

-- Да, мы каждую секунду должны быть готовы к битве, но не стоит бросаться в нее сломя голову. Запомни, война унесет жизни не только тех, кого ты приговорил к смерти, но и многих из твоих людей. Твои братья по оружию будут проливать кровь и ложиться на алтарь войны. Неужели хотя бы ради них ты не готов убедиться, что совершаешь правильный выбор?

-- Магистр, вы и в самом деле уверены в своем решении? -- спросил Галедан. -- Было бы куда более уместно отправиться мне либо кому-нибудь еще из капитанов. Вы слишком ценны, чтобы рисковать вашей жизнью без лишней надобности.
Его остановил яростный взгляд Астеляна.
-- Вот уже три года прошло с того дня, когда я ощущал землю под ногами! -- прорычал магистр. -- И будь я проклят, если отдам кому-нибудь право первому ступить на эту планету!

Приходили известия о стремительном увеличении числа сектантов, поклонявшихся лидеру Человечества. Это казалось совершенно немыслимым; нельзя же молиться тому, кто избрал светский путь для развития своего народа!

-- Все время думаю о тех замечательных людях, о благородных Астартес, с которыми столь часто сражались бог о бок... и тут вдруг узнаю о чудовищной лжи, просочившейся в их ряды...

Искусственный интеллект.
Святотатство.
Император личным указом наложил вето на подобные исследования, что стало одним из пунктов соглашения между Террой и Марсом. И выступать против слова Его -- суть величайшая ересь. И не имело никакого значения, что обитатели Сорок Семь -- Шестнадцать не знали об этом договоре.

Официально распространяющийся по галактике Империум Человечества черпал свои основы в атеизме и провозглашал торжество "истины" науки и логики над "лживостью" религий и спиритуализма.

-- Слушай меня, чужак, --- обратился он к монстру, голос его звучал твердо и отчетливо. -- Ты мучил и грабил этих людей веками, так что, подозреваю, твой народ научился нашему языку. Я Булвайф, воин из русов и названый брат Лемана, примарха Шестого Легиона. Жители этого мира под моей защитой, чудовище. Ты пришел сюда на свою погибель.

Проходя между горами сокровищ, он строго посмотрел на коленопреклоненных рабов и приказал:
-- Вставайте. Вы больше не рабы. С этого дня вы -- граждане Империума, и до тех пор, пока жив Всеотец, вы никогда не преклоните колена перед другим господином.

Свои имена Кустодес выбивали на внутренней поверхности нагрудных пластин золотой брони. У каждого из них оно начиналось на правой стороне защитного воротника, а затем тонкой, скрытой от чужих глаз змейкой убегало под броню. У старейших из ветеранов Кустодес, таких как Константин, имена уже не помещались на нагруднике и переходили на пластины, прикрывающие живот, струясь лентами между украшениями. Имя Константина Вальдора состояло из тысячи девятисот тридцати двух элементов.

Первой аксиомой защиты является понимание того, от чего ты защищаешься.

По мнению Дорна, настоящим искусством было понимание того, когда не следует сражаться.

— Я беру на себя бремя этого зла и не убоюсь его, ибо я — воплощенный страх…

Человечество достигнет истинного расцвета в тот день, когда последний камень последнего храма упадёт на голову последнему жрецу.

«Многое нужно Империуму, но больше всего ему нужна способность себя защитить и способность напасть тогда, когда это диктует необходимость. Вот почему я дал ему двадцать острых клыков».

Одержимые те, что можно создать, конструкторы Механикум даже не задумывались над тем, нужно ли это создавать