Легенды Ереси

-- Вы сотворили чудо, милорд.
-- Чудо я разрушил.

Вот почему Дорн прибыл на Терру со своим прародителем и властелином. Из любви, преданности, покорности, но более всего по "необходимости" -- чтоб у Сингха язык отсох! Небо перевернулось, и черной изнанки выплеснулся Хаос. Пала ярчайшая из звезд -- и немыслимое, святотатственное стало непреложным фактом.

Дорн был создан, чтобы повелевать, чтобы помогать отцу в его неустанных стремлениях, создан, чтобы принимать трудные решения. Он был примархом, одним из двадцати в Галактике. Его гены вылепил гранд-архитектор человечества, величайший инженер генетического кода. "Многое нужно Империуму, но больше всего ему нужна способность себя защитить и способность напасть тогда, когда это диктует необходимость. Вот почему я дал ему двадцать острых клыков".

-- Вы мой примарх и повелитель, лорд Ангрон. Я давал клятвы найти вас и всюду следовать за вами, а потому не могу сражаться против вас. Что ж, если мне предстоит умереть, пусть я умру от вашей руки. Я, Кхарн, склоняюсь перед вашей волей.

-- Они заплатили! Заплатили! Мы заставили их заплатить! -- Завывая, Ангрон швырял Кхарна из стороны в сторону. -- А теперь мои братья и сестры погибли! Кто заплатит за них?

-- Мы отказываемся сражаться против вас, потому что вы -- наш примарх. Вы не только наш предводитель, но и наш прародитель, наш исток. Что бы ни случилось, я не посмею поднять на вас руку. Не пойдет на это и ни один из моих собратьев.

"Примарх, я покорен твоей воле, -- твердил про себя Кхарн, -- и никогда не осмелюсь попытаться подчинить тебя себе. Но все-таки, мой новообретенный господин, я очень надеюсь, что ты примешь свой Легион, пока в нем еще хоть кто-то дышит..."

И всякий Легион, трон которого продолжал пустовать, испытывал те же самые томление и скорбь, только нарастающие с каждым прыжком, с каждой новой войной. Быть может, именно у следующей звезды обнаружится планета, где живет примарх? Быть может, именно это, одно из многих сообщений, пришедших на корабль, принесет весть о том, что где-то там, во тьме, найден их отец?

--...ответь, почему, когда ты приходишь исповедовать умирающего, они не испытывают радости? Разве не должны их родственники и друзья радоваться и праздновать переход близкого человека в мир иной? Если уж на той стороне нас ожидает вечная жизнь в раю, то почему же никто не исполняется счастливого предвкушения этого дня?

-- То, что вера способна даровать утешение, совершенно не добавляет ей авторитетности или истинности. Конечно, умирающему куда приятнее полагать, что вскоре он окажется в раю и познает вечное блаженство, вот только даже если он умрет со счастливой улыбкой на лице, на самом деле это не будет иметь никакого значения.