Тайна русского слова. Заметки нерусского человека

Однажды в одном из комментариев узнала о книге «Тайна русского слова. Заметки нерусского человека», заинтересовалась, взяла себе в список на прочтение, но, пока в игре не выпала эта книга, не вспомнила о ней. Вот он — положительный момент наших игр.

Автор произведения — священнослужитель Ирзабеков Фазиль Давуд оглы, в Святом Крещении Василий, азербайджанец, человек нерусского происхождение, зато с очень русской душой. Об этом нас информируют в прологе игумен Петр (Пиголь), давший своё благословение: «Книга необычна еще и тем, что ее автор — азербайджанец по национальности — фактически сложил гимн созидающей силе русского слова. Для него, как для учителя русского языка и литературы, как православного человека, русский язык стал более чем родным — он стал сутью и нервом его жизни».

Книгу нашла, за вечер «проглотила», и она мне очень понравилось. На первой волне вспомнились выступления Задорнова с его псевдоэтимологическими размышлениями со сцены. Я понимаю, что в них многое притянуто за уши, что во многих его словах есть доля вымысла, но слушала-то его с удовольствием. При чтении появилось мимолётное ощущение, что Михаил Николаевич вдохновился книгой Ирзабекова, подпитался знанием и вошел в эту тему. Скорее всего, это не так: и он сам находил объяснения, наполнял смыслом и идеями, придавая им юмористический оттенок. Возможно, он, как и Ирзабеков, был вдохновлён трудами Александра Семеновича Шишкова, цитатами из которых пестрит книга. Не стоит копаться в смешинках Задорнова: научно, не очень научно, или вовсе ненаучно смешил нас сатирик. Большой плюс его речам со сцены в том, что своими монологами он популяризировал и поднимал ценность русского языка. Но не о Задорнове сейчас речь.

Книга «Тайна русского слова. Заметки нерусского человека» написана серьёзно и читается непросто. Книгу с наскока не возьмёшь. Первое моё беглое прочтение было простым любопытствованием, теперь начала читать сначала, и читаю до сих пор. Читаю понемногу, одну-две главы, и не каждый день, надеюсь, это даст мне возможность лучше понять и оценить эту книгу.

Книга небольшая, в моей читалке 260 страниц, каждый абзац содержит в себе определённую мысль, часто подкреплённую цитатами из Библии, статей крупных учёных, афоризмами, содержит множество примеров. Приходится задерживаться, перечитывать отдельные фразы: либо переваривая написанное, либо удивляясь примерам, которые автор нашёл в подтверждение, либо просто из удовольствия. Порой от объяснений и найденных автором сравнений становится просто весело…..

Важно понимать, что автор не занимается этимологией, и его работа не посвящена словообразованию, о чём он сам упоминает. Это филологический труд, но не научный, а просветительный и воспитательный. В своём произведении автор размышляет о происхождении слов русского языка как о средстве самовыражения, ведёт разговор о культуре русского языка и рассматривает его как способ выражения глубинной души народа.

Понравилось то, как автор уважительно обращается к читателю, не навязывая своего мнения, просто излагая свою точку зрения, подмечая тонкие нюансы, которым мы порой просто не придаёмзначения.

Человек, гражданин, славяне, образование, - привычные обиходные слова, в наше время потерявшие свой изначально высокий смысл. Я так широко никогда не размышляла, а автор даёт и изначальную трактовку, и показывает путь ветшания этих слов. Очень интересно отслеживать их трансформацию и след, который оставляют в обществе подобные метаморфозы. Вот несколько небольших примеров: Общеизвестное: человек = чело + век, но не всё так просто. «Так что же все-таки означает слово человек? А. С. Шишков возводит его этимологию непосредственно к понятию “слово”: слово — словек — цловек — чловек — человек. И дело не только в том (хотя и это немаловажно), что таким образом подчеркивается главное отличие людей, как существ словесных, мыслящих словами, от всего живого, сотворенного Богом, но и в том, что Слово — это прежде всего имя Самого Бога». Интересно? Мне — очень! Или модификация слов в процессе многих лет и формаций: образование, безобразие, наказание «...в том же слове образование содержится очень важная для всех нас — и тех, кто учит, и тех, кто учится — информация. Ведь корень этого слова — образ, то есть икона <...>, а безобразие — есть именно потеря образа Божия. И как же понятна становится наша любовь к иконам, трепетное к ним отношение, ведь образ всегда стремится к первообразу. Такой же подход нужен и к слову наказание. В процессе образования и воспитания никак не обойтись без наказания, однако понимать его нужно не как истязание, а как дачу наказа, то бишь наставления. Словом, наказание есть не что иное, как важная органичная составляющая этого процесса»

Автор много размышляет о бескорневых словах, т.е. оторванных от изначального святого смысла, аббревиатурных словах, иностранных заимствованиях: «...уродливые наросты на нашем языке: “бомж”, “зэк”, “комбед”, “наркомпрос”, “наркомпром”, “эсэсэсэр” и им подобные — появились сразу же после воцарения безбожной власти. А потому напоенные христианской поэтикой сестра милосердия и брат милосердия преобразились в медсестру и медбрата. <...> ...слово бродяга отдает некоей болью, чего никак нельзя сказать об аббревиатуре бомж, из которой выхолощено человеческое чувство, и прежде всего — чувство сострадания к ближнему».

Автор приводит примеры несуразного использования иностранных слов вместо русских, имеющих боле глубокий исконный смысл: толерантность вместо терпимости, плюрализмом вместо разномыслия, консенсус вместо соглашения. Предлагают купить экофлет, судя по всему, экологически чистое жилье (где английское flat — квартира), или таун-хаусы, если перевести дословно, — городские особняки… «Агрессивно впихивая (простите за столь грубый глагол, но точнее сказать просто невозможно) в нашу речь легионы иноязычных заимствований, нам, по сути, методично вбивают в подсознание мысль о том, что наш-де национальный язык не поспевает за стремительной цивилизацией. И вновь сквозь почти два столетия этому страстно противостоит А. С. Шишков: “Язык наш превосходен, богат, громок, силен, глубокомыслен. Надлежит только познать цену ему, вникнуть в состав и силу слов, и тогда удостоверимся, что не его другие языки, но он их просвещать может”»

Василий Ирзабеков не против обрусевших заимствований, он не призывает отказаться от них и волевым решение вернуться к истокам, не видит в том необходимости. Говорит, что всё нужно делать с умом, в меру и по разуму. «...как это ни парадоксально, иноязычные слова вовсе не помеха богатству языка, их заимствующего. Вопрос в ином: как, в каком историческом контексте происходит этот процесс, какова его интенсивность. Да и русский язык наверняка претерпел бы ощутимый урон лиши его в одночасье всех заимствований, которые — и это чрезвычайно важно — давным-давно стали своими, родными, “обрусели”».

Бывали времена и похуже. Восемнадцатый и начало девятнадцатого веков славны тем, что аристократия не говорила на русском языке, в чести был французский. Даже тогда, когда армия Бонопарта разорила русские земли и дошла до Москвы, в салонах звучал французский язык. И только народ сохранил язык и исконную душу: «народ не растерял здорового национального чувства, а потому, в отличие от многих своих господ, не испытывал благоговения к “французишкам” как носителям некоей образцовой культуры. С присущим им здоровым природным юмором крестьяне заклеймили агрессоров беспощадным словом шаромыга. Именно так услышало русское ухо жалобное шер ами тех, кто, позорно отступая теперь на запад, клянчил по ограбленным им же еще недавно деревням хлебушко. Потому и надменное шевалье с тех славных лет и по сей день припечатано языком нашим хлестким словечком шваль».

Можно всю книгу разобрать на цитаты и долго ещё рассуждать о том, как искренне и горько пишет о сохранении русского языка и православной веры Ирзабеков Фазиль Давуд оглы, в Святом Крещении Василий, человек, нерусский по рождению, принявший крещение по велению души, познавший и принявший русский язык родным.

В книге много отсылок к Библии, к Писаниям, много примеров из жития святых, но вовсе не надо быть воцерковленным человеком, чтобы понять простые, идущие от души слова. Скользишь глазами по буквам, а в душе разливается приятное чувство, это и спокойствие, и удовольствие. Порой рождается гордость за самобытность и безграничность языка, а порой становится до слёз обидно. Светлые слова, приятный честный слог. В самом деле, словами рождается свет. Настоящая благодать!

Это произведение не оставит никого равнодушным и требует внимательного и вдумчивого подхода. Читать рекомендую всем, и желательно в кругу семьи, с детьми.

Так хочется сказать что-то хорошее об этой книге, но не знаю с чего начать. Наверное лучше всего будет начать с того, что о проблемах русского языка говорят сейчас и много и мало. С одной стороны очевидно, что наш многострадальный язык находится сейчас в том положении, которое иначе как бедственным не назовешь. А с другой стороны, люди привыкли воспринимать родную речь как нечто само собой разумеющееся, не стоящее внимания. Определенная модель "правильной" речи закладывается в детстве: ну привык с детства человек через каждые 2 слова вставлять "ноту ЛЯ". Я помню одного старшего лейтенанта, чья речь на 83% состояла из мата. Таким образом десяти минутная "беседа" превращалась в трагикомедию. Беда заключалась в том, что он даже не замечал того, как он говорит - привычка. Причем его мат порой был достаточно виртуозен настолько, что бедные солдаты не смеялись только из последних сил. Поэтому книга Василия Ирзабекова в определенном смысле знаковая - она не просто о русском языке, она о русском народе - и язык лишь отражение его глубинной сути. Книга исполнена любви к русскому народу, его культуре, наполнена тревогой и болью за будущее нашей страны. Василий Ирзабеков - православный христианин и этим обусловлено его восприятие, понимание этой темы. В русской речи он видит намного больше, чем иные русские (впрочем русские по крови, а не по духу). Он указывает на высокое предназначение языка, на его, порой невидимую связь с историей народа с его духовностью. Язык для автора - отражение души. И русский язык - живое свидетельство высоких идеалов нашего народа. Наш язык интересен и глубок - без шуток - он обладает уникальной красотой, гармонией и мелодичностью. К примеру на английском языке слово "благовест" превратится в "звон церковного колокола", что по сравнению с нашим вариантом звучит достаточно глупо, громоздко и неповоротливо. Впрочем ныне и русский язык, словно желая идти в ногу со временем, обнищал, огрубел, зарос тиной и стал неповоротливым, грязным. Он так похож... на нас самих. Лишнее доказательство в пользу связи народа и языка. Автор много рассказывает о том сонме лишних иностранных слов, которые оккупировали наш язык (честное слово, я специально не смотрю в интернете кто такой "мерчендайзер" (хоть правильно написал?), уж очень хочется самому со временем понять, чем же занимается этот странный персонаж), о засилии мата, об утрате (естественной или насильной) многими словами их первоначального высокого смысла и много еще о чем. При этом все это автор дополняет достаточно многочисленными примерами. Даже аннотация в этот исключительный раз не соврала - книга действительно читается на одном дыхании, а казалось бы, ну что нового можно сказать по этой теме. Меня еще порадовал тот момент, что автор выражает свое мнение достаточно скромно. "По мнению автора этих строк" - эта фраза в различных вариантах встречается на страницах книги часто, но не настолько часто, чтобы утомить читателя. Автор делает акцент на то, что это его мнение - он никому не указывает на то, как надо жить. Хотелось бы в завершении посоветовать эту книгу. Но вот только кому? Можно кинуть пафосную фразу - тем, кому не безразлична Родина... но это лишнее. Скорее тому, кто верит, что наш язык - не фразы, вылетающие воробьём с наших уст, а мощный инструмент, с помощью которого можно творить, поднимаясь выше. А ведь получилось не менее пафосно, да? Я даже уверен (на 86%) в том, что в нашем языке таится глубинная суть нашей страны. В хорошей речи, тяготеющей к корням, можно почувствовать и грусть осенних луж и мокрой от дождя листвы, и неожиданно синее небо в середине зимы, и зимние поля, и грязь наступающей весны. Почувствовать можно многое - это одно из сотен приятных открытий, ожидающих человека. Ладно, пора закругляться. Но раз уж заговорили о языке, то не могу не пожаловаться по тому поводу, что в те не совсем далекие времена, когда умерла та страна, которую я люблю, ее убийцы из своих тупых соображений убрали нашу прекрасную орфографию. А ведь какая была орфография! Ну да Бог с ней. Вот и конец. Не знаю как завершить поэтому просто благодарю Вас за внимание.

Прежде всего – автор не филолог. Не лингвист. И даже не человек, всерьёз заинтересованный филологией и лингвистикой. Именно поэтому заморскому «офису» он противопоставляет якобы исконно русскую «контору» (в действительности от французского comptoir, от compte — счёт ), а «топ-менеджеру» – исконно русского «директора» (от немецкого director – управлять, приводить в порядок). Или заморскому «драйву» - исконно русские азарт (от немецкого hasard ) и кураж (от французского courage). Именно поэтому не отличает дресс-код от школьной формы (хотя первый, в отличие от второй, всё же не подразумевает чёткого единообразия). Именно поэтому советским Даздрапермам он противопоставляет так называемые благозвучные имена из святцев, хотя и там при желании можно найти достаточно прозвищ-монстров – как, вам, как примеру, идея назвать сына - Мамонтом, а дочь – Парашей? Или ещё «хорошие» имена: мужские – Ананья, Акакий, Епенет, женские – Соссия, Мастридия, Голиндуха… Да, в русском языке есть проблема засилья иностранных слов и, как справедливо отметил ещё Михаил Задорнов, многие иностранные слова заточены под более успешные продажи, русский же язык призван передавать суть. Но подскажите тогда русский или хотя бы обрусевший аналог бизнес-плана, сайдинга, хакера, бодибилдинга, фитнеса. Есть проблема мата и жаргона. Но во-первых, нематерных эквивалентов некоторых слов в русском языке просто нет – то же скромное «заняться любовью» автору определённо не нравится. Во-вторых, пока будут существовать группы по интересам, жаргона не избежать. Это нормально. Другое дело, что наряду с жаргоном должна пропагандироваться чёткая литературная норма, чего поп-культура с «Камеди-Клабами» не может дать по определению. Проблема тут не в языке как таковом, а в… жадности владельцев каналов, эксплуатирующих во имя прибыли низменные инстинкты зрителей. И в политике, незаинтересованной повышением культуры народных масс. Автор много ругает коммунистов, заметим однако, что именно при коммунистах – при сталинской цензуре и всевозможных худсоветах – и была создана основная масса шедевров российского кинематографа. А тайна русского слова на самом деле одна. Русский язык - развивается. В определённые исторические эпохи в него проникают новые слова, отражающие новые реалии и новое отношение к определённым вещам. Какие-то слова – с течением времени приживаются, какие-то – отторгаются. Какие-то из языка вообще уходят. Какие-то – приходят. В настоящее время любого современного пользователя ПК окружает столько иностранных наименований, что, как сказал один поэт, «Шишков, прости: Не знаю, как перевести». Поэтому пусть «сестру милосердия» заменяет «медицинская сестра». Это не менее благородно и более отражает профессиональный уровень. Пусть вместо «жалованья» будет «зарплата» - с ключевым словом «заработанная», а не пожалованная подачка. Пусть будет неромантичное слово «зек» и ещё более неромантичное - «бомж». Ибо если от тюрьмы и сумы не зарекаются, то ни в тюрьме как таковой, ни тем более в бедности нет ничего возвышенного и благородного, и держаться от всего этого лучше подальше. Если же язык на протяжении столетий остаётся неизменен – он просто мёртв. Как в своё время умерли латынь и старославянский.