Женщины-воины. От амазонок до куноити

В сатирическом эссе, написанном в 1915 году по поводу обычая «бинтования ног», говорится: «…Я китаец, типичный представитель своего класса. Я слишком часто был погружен в классические тексты в юности, и мои глаза ослабели, грудная клетка стала плоской, а спина сгорбленной. Я не обладаю сильной памятью… Среди ученых я невежда. Я робок, и голос мой дрожит в разговоре с другими мужчинами. Но по отношению к жене, прошедшей обряд „бинтования ног“ и привязанной к дому (за исключением тех моментов, когда я беру ее на руки и несу в паланкин), я чувствую себя героем, мой голос подобен рыку льва, мой ум подобен уму мудреца. Для нее я целый мир, сама жизнь».

Бывшие противники разговорились, выяснили, что Настасья знает своего пленника:

Я видала тя, Добрынюшку Никитича;
А тебе же меня нынче негде знать.
А поехала в чисто поле поляковать,
А искать же я себе-ка супротивничка.
Возьмешь ли, Добрыня, во замужество?

Впрочем, вопрос этот оказался чисто риторическим, поскольку воинственная дева заранее предупредила своего жениха, что будет с ним в случае отказа:

На ладонь кладу, другой сверху прижму,
Сделаю тебя да в овсяный блин!

Благоразумный богатырь не стал спорить с более сильным противником.

Средневековый ирландский текст, в котором вспоминаются далекие языческие времена, гласит:
«Работа, которую приходилось исполнять лучшим из женщин, — это идти в битву и на поля сражений, участвовать в стычках и жить в лагерях, биться и сражаться, ранить и убивать. Она должна была на одном плече нести мешок с провизией, на другом ребенка. Ее деревянное копье у нее за спиной. Длина его была тридцать футов, и железный серп был на его конце, его она запускала в волосы женщины вражеского отряда. Муж ее шел позади нее, в руках он нес кол, он бил ее, подгоняя в битву».