Цитаты из книги Inkdeath

Дети - самые лучшие солдаты, они еще кажутся себе бессмертными.

Люди ищут в книгах именно этого: сильных, никогда не испытанных чувств и мучительных страданий, от которых можно избавиться в любой момент, просто захлопнув книгу. Правильно подобранные слова доводили утрату и гибель до самого сердца, позволяли дегустировать горе, как хорошее вино, и снова ставить на полку.

Дети — самые лучшие солдаты, потому что еще кажутся себе бессмертными.

От страха быстро взрослеют.

Самые жестокие сердца - живые, из плоти и крови, они знают по опыту, что причиняет наихудшую боль.

Как чувствует себя герой, дрожащий от страха, зная при этом, что страх живет только в нем самом?

Несправедливость не может быть бессмертной. Это противно природе.

Слова порой выдают куда больше, чем нам хотелось.

Можно ли представить существо более жалкое, чем писатель, разучившийся писать? И худшую судьбу, чем смотреть, как другой ворует твои слова и размалевывает созданный тобой мир безвкусными и яркими мазками?

Нелегко заставлять руки работать медленно, когда они дорвались до любимого дела,

Какое все же страшное оружие - любовь! Есть ли нож острее?

Нет ничего скучнее глупых злодеев.

Ей вспоминалось, что Мо говорил когда-то: "Тебе, наверно, тоже приходило в голову, что время от времени полезно читать книжки, где все не совсем так, как в нашем мире? Это самый лучший способ научиться задавать вопросы: почему деревья зеленые, а не красные и почему у нас пять пальцев, а не шесть".

Ей остались одни воспоминания. А это порой едва ли не хуже, чем ничего.

Первая любовь - это взрослость?

Если ты хотел высказать умную мысль, что «он же такой хороший человек», так это еще никого ни в одном мире от смерти не спасло.

Секреты...Ничто так не разъедает любовь.

Какая может быть справедливость в мире, где даже красота распределена несправедливо?

Страх перед горем - совсем не то же самое, что само горе.

Он никогда не задумывался о смерти или о том, что наступает потом. Зачем? Пока человек жив, это его касается. А когда умер - тогда его, скорее всего, уже вообще ничего не касается.