Что будет после смерти

Мир – сумасшедший дом... Следовательно, я все-таки сижу в сумасшедшем доме, и я все-таки сумасшедший.

«Обошел я полей пять»

Комичность и кошмарность – сестры, изнанка и лицевая сторона одной и той же вещи: корни всего ужаса таятся в мистерии комичности и наоборот, в самой глубочайшей глубине смешным является только ужас и только каждый страх; мир – лишь бесконечно глубокий и феерически страшный гротеск.

Еще несколько мгновений мелькали дрожащие привидения моих мыслей и потом исчезли.

Чего ты еще здесь ищешь? Ведь ты видишь, что все тебя гонит прочь от себя, а ты не понимаешь, что тебе больше нет здесь места? Смерть сидит в тебе, и ничто ее не изгонит!

Но я не хочу «Жизни», я хочу Вечности. Сто лет жизни она мне пожелала, ха-ха!
Какие скромные люди! Если у меня не будет Веч-ности, я не хочу ничего!

Ты и спишь, и с ума сходишь, голубчик, но и бодрствуешь, и в здравом уме пребываешь. В каж-дом человеке все это имеется. И ступай уже!

Хотя я не знала, где ты живешь, я инстинктивно нашла верный путь к тебе, как вылупившаяся черепашка безошибочно находит море, которого не видит, как перелетная птица находит прошлогодний скворечник, как кошка, которую в мешке переместили в места, на много миль отдаленные — я нашла тебя, голопузый, какие худые у тебя икры, фу! Хи-хи-хи-хи!

Жить – значит лгать, и сверх этого ничего нет; может быть, осознание этой лживости всего еще более лживо, чем способность людей лгать самим себе, что они все знают и говорят правду.

Я вижу сны где-то за ними, где нет пространства... Но и эти мысли – «за ними», «беспространственность», – являются только бредовыми сновидениями....
Нет, только какой-то адский котел, в котором варятся все эти черные, чудовищные, страшные «мысли» – это вещь сама по себе. Но чем является этот котел? Ужас! Боже, смилуйся над моей бедной полотняной душой! Но и ты только фантазия сна... Я, я – только черное метафизическое, метапсихическое чудовище, вечно видящее сны. Только Я могу быть Богом!