Рождение волшебницы

– Слезай сюда, старый негодник! – прокричала Золотинка, задравши голову. – Я пришла спросить тебя за все твои подлости. Мало не покажется!
– А что, собственно, в чем дело? – уклончиво отвечал кот после известного промежутка.
– ...Слезай пока цел!.. Слезай, а то худо будет! – повторила она некоторое время спустя, не дождавшись ответа.
И кот слабо мяукнул:
– Н-не м-мог-гу!
Так тихо, что Золотинка едва удержалась от искушения переспросить. В следующее мгновение уже она сообразила, что значит это необыкновенное смирение, и должна была удерживать смех.
– И давно ты туда попал?
– Вчера... Вчера я попал сюда… Мне стыдно, – добавил кот умирающим голосом. – Я осуждаю свое поведение. Я вел себя недостойно.
И поскольку Золотинка все равно молчала (закусив губу, чтобы не расхохотаться), он припомнил еще последнее, предельное в своей безропотности соображение:
– С моей стороны это было непростительное мальчишество.

Кот бросил взгляд на хлипкую дверь и произнес, почти не размыкая губ, как это делают говорящие звери:
– Прежде всего жду извинений. Ты сказал «это мой кот».
– Я так сказал?.. Чудовищная оплошность! Какое недомыслие! Приношу глубочайшие извинения!
Глуховатый, несколько шамкающий, но не менее оттого высокомерный и брезгливый голос кота поразил Золотинку. Несомненно, кот не был оборотнем – оборотни не говорят. Вочеловеченный зверь. А это уж волшебство высшего порядка. Где, в чьих руках побывал этот котяра? Верно, он знал лучшие времена и могучих хозяев.
– И далее: во-вторых и в-третьих, – важно продолжал кот, соображая. – И в-четвертых… Да, в-четвертых. Значит, во-вторых, в-третьих, и в-четвертых: закажи трубку, табак и чекушку водки.
– Никто не поверит, что я курю! – живо возразила Золотинка.
– А кто поверит, что курю я?