Арабский кошмар

Его исторгает своим дыханием Кошачий Отец. Он сидит в своей дьявольской синагоге и устраивает дела – встречи, непостижимые чудеса, повторения, – опутывая своей чудовищной паутиной весь город.

– Проснись, – сказала Обезьяна.– Я хочу рассказать тебе еще одну историю. Но сначала дай мне напиться. Я изнемогаю.

– Зачем ты преследовал англичанина по имени Бэльян после его приезда в Каир?

– Так вы говорите, Христос никогда не спал. Прошло уже много лет с тех пор, как я тщательно изучал сей важный вопрос, но учителя мои, помнится, считали подобное мнение заведомой ересью и доктриной, поддающейся опровержению как в общем, так и в частностях!

Невольники опустили паланкин, и один из них открыл дверь.

Давадар продолжал:

– Обвинения ее подтверждает и дополняет другой свидетель, патриотически настроенный гражданин, хотя и калека.

Завязался разговор, и к нему присоединились все. Вейн заметил, что музыка, которую они только что слушали, звучала на вечерний лад.

– Поздней ночью у нас множество покупателей. Наши сладости очень популярны. Особенно высоко ценится наша халва. Покупать нашу халву приходят люди из других кварталов. Хотя почти такой же популярностью пользуется и фадж…

Несколько месяцев назад, ночью, к вашему лотку подошел человек и втянул вас в беседу. Человек, несомненно, незнакомый, и почти наверняка вел он себя очень странно. Он сказал вам, что страдает Арабским Кошмаром. Я хочу, чтобы вы описали его мне как можно подробнее.

Хриплое дыхание прекратилось, и Хабаш погрузился в более мирный, естественный сон.

Советую тебе оставить вопрос о книге и поспешить домой, дабы спасти то, что сумеешь.

– Спасибо, но можно спросить, кого мне благодарить за этот совет?

Там он час за часом ждал. Незадолго до рассвета резко похолодало, и артисты, покинув свои будки, собрались вокруг общего костра.

В ту ночь Кошачий Отец направился на огромное открытое пространство перед воротами Зувейла.

Кто поспешит, тому не отыскать сокровищ, коих в Каире немало…

Терпение исходит от Бога, поспешность – от Иблиса, дьявола.

Глубокое дыхание замедляет ритм – а затем, по-видимому, останавливается.

– Мы спасены, – сказала Зулейка.– Теперь они нас не найдут.

Прошло время, сгустились сумерки, и розы уже струили под сенью сада свой аромат. Наконец…

– Еще две вещи меня смущают, Йолл. Что произошло с девушкой из леса – той, которая переспала с волчьим выкормышем, когда он отправился на свои поиски, – и разве не осталось у Иблиса еще одно желание?

Бэльяну не хотелось задавать этот вопрос, но в конце концов пришлось.