Таинственное пламя царицы Лоаны

- Сколько же у меня книг. Извини, у нас.

• Здесь пять тысяч. Когда приходят идиоты, обычно спрашивают: сколько же книг у вас, вы их все прочитали?
• А я что отвечаю?
• Обычно ты отвечаешь: эти я еще не читал, иначе не держал бы у себя, вы же не сохраняете пустые консервные банки, правда? А те пятьдесят тысяч, которые я прочел, я уже передал в больницы и тюрьмы. От этого ответа идиоты падают на месте.

У фашизма с церковью были подписаны Латеранские соглашения, соответственно которым, дрессируя нас на балилл, учителя обязывались время от времени поминать ангелов.

Ученые иногда больше узнают от писателей, нежели от своих машин.

Ничто так неудержимо не влечет массы ко всесожжению, как перенесенный позор. И вот нас обучали, и отцов и детей, азам жизни, рассказывая, до чего привлекательна гибель

Священники тебе скажут, что если посылает король, то ты не только можешь, но и должен убивать. Ответственность же не на тебе, а на короле. Тем они оправдывают войну, в то время как войне, конечно, нет оправдания...

Книжное помешательство обещает возможность спрятаться от мира куда-то кроме монастыря. Построить свой мир. Но это не путь к обращению в веру.
To fashion from his bibliomaniacal fury an opportunity for my own nonmonastic escape from the world. To build a world that is all mine. But I am not moving toward a conversion

Шопена, кажется, придумали нарочно, чтобы шестнадцатилетки заливались слезами. [...] Только вырастая, замечаешь, что он вдобавок писал превосходную музыку. Сначала - льешь слезы.

- Берлинской стены уже нет, ее сломали, от советской империи остались рожки да ножки..

• Господи милостивый, на секунду отвернешься, вы империю развалили, стену Берлинскую сломали..

В мире не существует цели, мир - это просто ленивое недоразумение

- Давай-ка поменьше философствовать, - пробормотала Паола.

• Давай-ка побольше философствовать. Где у меня стоит «Исповедь» Августина?