Герой должен быть один

• Папа волнуется, - совсем другим голосом бросил Лукавый. - Говорит: гиганты на Флеграх зашевелились. Говорит:скоро небось сюда полезут.

И только когда первые повозки двинулись прочь от торговых рядов к кораблям налетчиков, знаменитая ярмарка сообразила, что ее грабят.
Причем столь наглым и откровенным образом, что впору было воздеть руки к небу и риторически вопросить:
— Как же так?!
— А вот так, — на бегу отозвался один из грабителей и, забросив на очередную телегу глухо звякнувший мешок, помчался за следующим.

А Калидонская охота вылилась в такое глобальное панахейское позорище, что потом многие известные люди платили рапсодам только за то, чтобы певцы держали рты на замке.

Ификлу до сих пор не верилось, что с того дня прошло почти три года.
Вчера это было; или нет — сегодня.
Если эта встреча живет во мне — значит, сегодня.

Все мысли десятника ясно отразились на его багровеющем лице — не столько по причине выразительности этого лица, сколько из-за малочисленности мыслей. Видно было, что суть сказанного Лихасом открывалась верзиле долго и мучительно, пока не открылась во всей своей неприглядности.

— Вообще-то говорят, что незваный гость хуже гиксоса, — Лукавый еле удержался, чтоб не наподдать ногой Ареев шлем, забытый на пороге. Даже крылышки на задниках сандалий Гермия агрессивно встопорщили перья.
— Кто говорит? — медовым тоном осведомился Арей, как ни в чем не бывало усаживаясь на прежнее место. — Если гиксосы, тогда не верь. Врут, подлецы…

— Эх, Гермий, Гермий. — Мальчик с сожалением потряс пустой кувшин и, так и не добившись от него ни капли, зло пнул кувшин ногой. — Зря ты, дружок, с нами связался! Любить выучился — так, глядишь, и умирать научишься… Странно: у такого отца и такой сын! В деда ты, видать, пошел, Лукавый, в Атланта-Небодержателя…

Нельзя смертным задумываться над тем, почему боги сами не убивают чудовищ.
Нельзя смертным удивляться: почему для того, чтобы бессмертное смертным сделать, а там и мертвым, нужен Мусорщик, смертный герой, знакомый со смертью не понаслышке?
Нельзя героям задумываться — опасно это.
Для них опасно, да и не для них одних.

- О Дионис дивнокудрый, - машинально произнес Ифит привычные слова моления, - прими мою жертву...
И плеснул из долбленки под ноги богу.

• Ты что, идиот? - осведомился Дионис, перестав улыбаться. - Зачем вино разливаешь?

Человек – странное существо! Он способен привыкнуть ко всему, привыкнуть, притерпеться.

— Как же так? — растерянно забормотал Амфитрион, пятясь назад. — Как же так? Сколько сражений — и ни царапины! А тут…
— А вы бы меньше болтали, почтеннейший, — прошептал на ухо Амфитриону чей-то незнакомый и неприятный голос. — Меньше болтайте — дольше проживете. А станете язык распускать — и под вами что-нибудь обвалиться может! Ни с того ни с сего. Надеюсь, вы понимаете, о чем я?

Ветеран — это воин, который выжил, и этим все сказано.

...плоть бесчувственна, когда горит сердце.

Зачем нам искать чудовищ, если они рядом с нами?! Вернее, внутри нас.

Людям нужен герой. И твоему дедушке там, на Олимпе, тоже нужен герой. Куда ни плюнь — всем нужен герой…

- Понял, - закивал юноша. - Амфитрион Персеид, гордость Эллады. Который на родной племяннице женился, а потом тестя своего дубиной убил. Как не понять - гордость и вообще...

У любого бога обязательно должен быть противник.