Контактов не будет

Сегодняшние футурологи всё чаще и чаще заводят речь об апгрейде человека, имеется в виду симбиоз человеческого организма с неким программируемым оборудованием. Например, такую идею высказывает в своих работах популярный ныне Ноэль Харари. Да, и а связи с пресловутым коронавирусом всё больше и больше разговоров и страшилок о неминуемом предстоящем чипировании всего человечества. Ясно, что паникующие боятся возможного ограничения своих мнимых свобод, более полного контроля над их жизнью со стороны тех, в чьих руках будут "кнопки пультов". Это, разумеется, социальный аспект проблемы, но за ним же стоит именно техническое внедрение.

Оказывается, лучшие наши фантасты задумывались о подобных вещах еще в далекие 70-е годы, когда понятие чип было известно только узкому кругу ученых, занимавшихся полупроводниками. В рассказе Ильи Варшавского, правда, чипов нет, но есть умная машина, которая умеет инверсировать память человека. Что значит - инверсировать, да просто чистить, решая, какие воспоминания полезны, и их стоит оставить, а какие - вредны, и они должны быть удалены.

Но такая процедура предлагается далеко не всем (кстати, Харари тоже считает, что апгрейд, особенно на начальном этапе, коснется только избранных), а только представителям касты "бессмертных". В будущем особенно внимательно относятся к обладателям уникальных мозгов, к лучшим своим ученым, им регулярно омолаживают организм, а еще, для того, чтобы их мозги работали наиболее эффективно, им устраивают инверсию памяти, о которой я уже поминал.

Машина стирает всё, что по её мнению, может мешать интенсивной интеллектуальной деятельности. Главный герой рассказа добровольно подвергается такой процедуре, и в первый же день после неё, наголову разбивает своего научного соперника, находя в его расчетах не очевидную ошибку. Казалось бы, всё хорошо, но он не помнит дату своей свадьбы, он не помнит своего сына, который погиб при аварии космической корабля, у него просто "никогда не было детей", он даже эмоции может проявлять только по отношению к своей науке.

Жена не смогла это принять, и ушла из жизни, приняв яд. Последняя сцена рассказа- герой увлеченно пишет решение долго не дававшейся теоремы на свидетельстве о смерти жены, просто другой бумаги под рукой нет. А заодно нет и тревожных симптомов, всё идёт так, как и было запланировано теми, кто проводил манипуляцию.

Люди боятся смерти потому что они хотят сохранить свою идентичность, они хотят и на том свете оставаться самими собой, иметь свою память, свои чувства, свою целостность. А герой рассказа еще жив, но он уже лишился всего этого, та жизнь, которой он живет после операции, не жизнь того человека, которым он был до неё, это жизнь какого-то нового субъекта, правда, в старом, хотя и подновленном теле.

И, если Варшавский хоть в чем-то окажется прав, то описанное в рассказе убийство души, может стать самым страшным последствием возможного в будущем симбиоза человека и программы. А вы за свободы переживаете...

Рассказ, написанный в начале 60-х тогда воспринимался читателями как утрированная абстрактная зарисовка будущего. Описанные "прелести" или "ужасы" - кто как воспринимал детали повседневной жизни наших далеких потомков, смоделированные автором, казались такой далёкой перспективой, что относится к ним можно было только со снисходительной ироничностью. Так все и относились, и читатели, и автор.

Но вот прошло полвека, много это или мало? С точки зрения человеческого существования - очень много, практически сменилось три поколения, а вот с позиции развития общественного сознания и научной мысли, кажется, не так уж и много. Однако, тут всё зависит от степени исторического ускорения, это я сам придумал такой термин, он совершенно не научен, но суть его в том, что чем больше человечество накапливает информации, тем быстрее происходит её удвоение, и, если в средневековье два века мало чем отличались друг от друга, то сейчас каждое пятилетие, не говоря уже о десятилетиях, разнятся между собой больше, чем те седые века. Поэтому получается, что чем дальше в лес, тем больше дров, чем больше мы накапливаем информации, тем большая пропасть ложится между, казалось бы, близко отстоящими годами.

Варшавский не обозначает, в каком веке происходит действие его рассказа, но понятно, что не в двадцатом. В качестве обыденной реальности присутствуют мыслелёты, синтез пищи по мысленному представлению из светлой и тёмной нефти (принципиальная разница, некоторым жителям будущего больше нравится, например, из тёмной), концерты внушаемых ощущений и... Музей алкогольных запахов. Вот ведь какое дело - в целях здорового образа жизни с алкоголем покончили, а поностальгировать охота, музей завели. Но, судя по всему они как Вицин в "Самогонщиках" от одного запаха балдеют.

Но про ностальгию я недаром речь завел. Оно понятно - основное значение слова "ностальгия" - тоска по Родине, но сейчас всё чаще этот термин употребляется как тоска по чему-то дорогому и утерянному, часто навсегда и безвозвратно. Герои рассказа как-будто счастливы в своем высокотехничном будущем, и в то же время их преследует какая-то неудовлетворенность, ощущение искусственности окружающего мира. А по ночам им снятся сны, в которых они отдыхают в дикой природе и едят естественную, а не синтезированную из нефти, пищу.

Варшавский предвещает: дорогие люди-человеки, техника - техникой, наука - наукой, а без прямого непосредственного контакта с природой вам придется ой, как трудно. И призыв "Назад, к природе!" рано или поздно прозвучит.

В плане тех придумок автора, которые уже реализовались, так это электронный дневник в школе; сын главного героя в рассказе записывается в кружок электроники, чтобы обманывать "электронный калькулятор", который следит за его поведением и успеваемостью, и ведет строгий учёт.

У Ильи Варшавского был свой определенный стиль, в его маленьких, но очень многозначительных рассказах, весь смысл раскрывался в последнем абзаце, часто - в последнем предложении. Рассказ "Побег" - идеальный образец творчества советского фантаста-шестидесятника.

В основе рассказа лежит история побега заключенного Арпа Зумби из лагеря. В неком обществе будущего с с тоталитарным режимом большое количество людей, этому режиму не угодных, сидит в лагерях. Пока они сильные и здоровые их используют на добыче урана, а когда силы истощаются, их отправляют умирать на хлопковые поля. Что там, на этих полях, никому не известно, потому что оттуда никто не возвращался. Страх заключенных перед этими полями безмерен, вот и подошла очередь отбывать туда Арпу Зумби.

И тут ему и группе товарищей поступает предложение бежать. Терять нечего, Арп соглашается. Ему с соратниками приходится пережить массу труднейших испытаний, несколько раз оказаться на грани гибели, но всё же благополучно добраться до лагеря повстанцев. В новом мире обретенной свободы тоже придется потрудиться, но это будет не рабский подневольный труд, а изъявление свободной воли строителей нового будущего. А чтобы максимально восстановить подорванное здоровье, с беглецами поработает психолог-гипнотизер.

И вот он - последний абзац рассказа - психолог вместе с охранниками наблюдает, как изможденные доходяги доживают последние дни на хлопковых полях, вкалывая при этом с невероятным энтузиазмом. И тогда она (психолог была женщиной) произносит: Мощное излучение пси-поля способно только задать ритм работы и определить некую общность действий. Основное же — предварительная психическая настройка. Имитация побега, мнимые опасности — все это создало у них ощущение свободы, завоеванной дорогой ценой. Трудно предугадать, какие колоссальные резервы организма могут пробуждаться высшими эмоциями.