Hark ye to the White Bird of Grace
"I was blind, now i can see, you made a believer out of me", Primal Scream
Без преуменьшения - "The Origin of the Brunists" оказался одним из самых простых постмодернистских романов, что мне довелось читать, и дело здесь не только лишь в том, что он не представляет собою языковой эксперимент, а в том, что его действительно интересно читать.
Я не случайно начал эту рецензию с "копирования" первого абзаца своей рецензии на "Omensetter's luck" Уильяма Гэсса , потому что обе рецензии о дебютных работах американских писателей-постмодернистов, чьё творчество на сегодняшний день переведено на русский язык ещё не полностью (Роберт Кувер же не представлен в переводе на русский не одним из своих романов). Интересно творчество Роберта Кувера тем, что он является одним из тех писателей, что породили американский литературный постмодернизм, который даже по истечении свыше пятидесяти лет не полностью устарел по той причине, что в своём творчестве писатели-постмодернисты наиболее круто и сложно (в сравнении с другими школами художественной прозы и направлениями) смогли отразить те тенденции во всех слоях жизни общества, что тогда проявились впервые, продолжая существовать уже сегодня. И поэтому, изучая постмодернизм в таком "зачаточном" состоянии, я лучше понимаю то, что он из себя представляет уже в настоящем времени и какими способами он может преобразоваться во что-то новое. Если рассматривать "Происхождение Брунистов" в этом ключе, то он оказывается для нас бесценным сокровищем, поскольку в нём автор-постмодернист демонстрирует, почему люди, когда с ними происходят ужасные события, вторгающиеся в их прежде размеренную жизнь, подвержены искать объяснения этим событиям в иррациональном, сверхъестественном, убегая от того, к чему призывает искусство метамодерна - принятию ответственности за ту реальность, что нас окружает, и действовать, руководствуясь здравым смыслом.
Рассказ начинается с пролога, в котором читатель оказывается в гуще странного события: группа одетых в белые облачения людей собираются впотьмах, на машинах отправится на холм и встретить там "The Last Judgment" ("Страшный суд"). Иными словами, они собираются встретить Конец Света. Попутно читатель узнаёт о существовании пророка, чьё имя Бруно - именно он пророчит о наступлении Конца Света и является главой пока ещё не ясной для читателя группы людей, называемой "брунистами". Заканчивается эпилог тем, что одна из машин случайно давит молодую девушку, и, как оказывается, по совместительству являющуюся младшей сестрой Бруно, чья смерть будет в последствии являть собою часть большого мифа о брунизме:
Эта смерть в последующих годах станет популярной темой религиозного искусства, и художники никогда не ошибутся, изображая легенду о её застывшей позе, указывающей одной рукою на небеса, и никогда не ошибутся упустить ту кровь, что растеклась по её рту.
То есть мы уже в прологе можем догадаться о том, что брунизм будет существовать уже даже после завершения истории, а нам лишь предстоит далее прочесть историю о его происхождении в частности и о процессах мифотворчества в целом.
"Хммм....что-то мне это напоминает!" - подумает кто-то, кто уже прочёл или начал читать «Бесконечную шутку» Дэвида Фостера Уоллеса, чья первая глава (как и "Omensetter's luck") начинается с рассказа финала и предвосхищает собою то, что будет дальше. Доподлинно известно, что Дэвид Фостер Уоллес восхищался романом "Omensetter's luck" и признавал влияние на его стиль творчества Роберта Кувера, но я не могу утверждать, что Уоллес действительно читал и "Происхождение Брунистов", но весь дальнейший рассказ оказывается будто мини-"Бесконечной шуткой", вобравший в себя всё то лучшее, что было в "Бесконечной шутке" (а именно её основной сюжет и побочные истории), отбросив все те сложности чтения, что в ней есть. Я понимаю, что получается анахронизм, ведь как может сочинение, написанное намного позже, быть основной "измерительной гирей" для своего прародителя? А вот получается, что может, ведь на самом деле "Происхождение Брунистов" - это просто интересная, смешная и одновременно грустная история, которая не может называться постмодернистским сочинением, если сравнивать его с работами Пинчона , Барта , Хеллера , Воннегута , Гэсса, Гэддиса - да даже если сравнивать его с последующими работами самого Роберта Кувера, но который отлично показывает историю зарождения постмодернизма и то как именно, в деталях, а не в общих словах постмодернисты повлияли на Дэвида Фостера Уоллеса - главного представителя грядущего и уже наступившего метамодерна - вот почему может быть таким интересным изучение постмодернистских сочинительств-первопроходцев именно сегодня (а в дальнейшем я приведу ещё один пример пересечения литературного настоящего с "Происхождением Брунистов", но уже в русской литературе).
События истории до самого конца происходят в вымышленном американском городе Западный Кондон (West Condon) (такое название, даже если предположить, что Кувер не собирался вкладывать в него двойной смысл, всё равно предвосхищает ещё одну из главных тем произведения после той, что представлена в прологе образом пророка Бруно - тему половых взаимоотношений и того, что зовётся на английском "lust", а на русском "похоть, вожделение"). Практически всё мужское население города работает на угольной шахте, в которой происходит взрыв, из-за чего погибает почти полностью вся ночная смена одного крыла шахты. Всего под землю спустилось 98 человек - на поверхность вышел лишь один - Джованни Бруно. Заканчивается первая часть тем, что находясь в больнице, Бруно приходит в сознание и несколько раз произносит вслух слова, которые трактуются окружающими как религиозное пророчество.
экземпляр из библиотеки иностранной литературы им. М.И.Рудомино
Несколько слов о том, как Кувер описывает произошедший взрыв и одновременно знакомит читателя с населением города и со всеми ключевыми для сюжета персонажами. Для того, чтобы придать "объёмность" сочинению, Кувер ведёт повествование с помощью постоянного перескакивания на различные эпизоды из жизни жителей города, которые ему (автору) интересны, оставляя при этом их без авторского комментария. Это сильно напоминает то, что делал Дэвид Фостер Уоллес в "Бесконечной шутке", только эпизоды Кувера находятся в одной временной плоскости и происходят либо параллельно, либо лишь с небольшим сдвигом во времени. Иными словами, сюжет представлен через форму линейного повествования, но с той особенностью, что оно калейдоскопическое, что делает его простым для чтения. Также я не заметил каких-то трудностей для перевода: да, конечно, было много поводов заглянуть в англо-русский словарь, но "Происхождение Брунистов" - это роман, в котором преобладает не форма, а сюжет, поэтому его синтаксис и употребляемые автором слова не сложны (хотя форму повествования нельзя называть обычной, так как некоторые важные для понимания происходящего события автором не разжёвываются как в обычном художественном опусе [то есть если ты их профукал - то это твои проблемы], но в тоже время они так нарочито не спрятаны за авторским отстранением, как у Пинчона, Гэддиса, Джона Хоукса , пропустить эти детали может только тот, кто читает невнимательно). Странно, что он до сих пор не был переведён на русский язык, потому что его перевод не сложен, но скорее всего дело в том, что Кувер не так широко известен даже в Америке, как другие постмодернисты, а также в том, что повествование уже в первой своей части демонстрирует то, что могло не пройти советскую цензуру.
Дело в том, что в своём романе Кувер - хозяин: он не боится писать так, как считает нужным, поэтому если шахтёры-коллеги издеваются над новеньким шахтёром, пытаясь изнасиловать его палкой (своеобразный обряд посвящения), то они действительно это делают (но спешу вас успокоить - ничего у них не выходит, правда потом сигарета, что будет раскурена на пару молодым шахтёром и его заступником, возможно, и приводит ко взрыву в шахте), или же если в местном баре мужик рассказывает похабную, подробную историю - то это действительно будет похабная, со всеми подробностями кто как кого и в какой позе история, рассказанная в мужском коллективе за кружкой пива, или если редактор местной газеты и главный герой Джастин "Тайгер" Миллер пытается уломать наконец-то уже сестру Бруно (которая к этому моменту ещё жива), чтобы она ему "дала", то он действительно будет уламывать её, то есть в "Происхождении Брунистов" при всех их "непостмодерновости" есть та главная черта, что так нравится мне в постмодернистах - это то, что у них была и есть смелость писать то, что они хотят, не боясь при этом быть принятыми в штыки поборниками различных "моралей", творя своё произведение искусства, поэтому я не знаю, как справился бы тот же Роберт Кувер с современной радикальной толерантностью, если бы "The Origin of the Brunists" вышел сегодня.
Я упомянул только что Джастина Миллера - да, этот герой оказывается главным героем истории (хотя в ней нет "главных" или "не главных" героев, потому что Кувер рассказывает историю города, где каждый вносит свою лепту в общую картину сначала безобидного единения людей после случившейся трагедии, затем незаметной для всех трансформации этого единения в ортодоксальную религиозную секту). Он не похож на других героев тем, что он, в отличие от них, получил высшее образование, выбравшись из своего родного города, а затем - возвращается домой, занимая вакантное место редактора главной городской газеты. В погоне за свежим, интересным журналистским расследованием он сначала внедряется в ещё только образующееся общество брунистов, а затем - застревает в нём, влюбляясь в младшую сестру "пророка"-Бруно, что приводит к непростым последствиям как и для самого Тайгера, так и для всего города в целом, обличая в конце всё то абсурдное, иррациональное что тихо дремало в жителях города, и что было выпущено на свободу трагедией в шахте.
Да, о "Происхождении Брунистов" можно говорить долго, и я понимаю, что начинаю заниматься пересказом. Действительно, мне хочется поделиться с вами сюжетами (которых в книге предостаточно), но лучше прочтите её сами или воспользуйтесь кратким содержанием, которое есть в сети. Поэтому я заканчиваю свой рассказ, но прежде чем закончить, я расскажу о примере пересечения литературного настоящего с "Происхождением Брунистов", но уже в русской литературе.
Пришедший в полу-сознание Бруно (кислородное голодание в шахте после взрыва, когда он был заперт от внешнего мира и ждал спасения, сказалось на его ментальном и физическом здоровье) начинает иногда, почти единожды изрекать отдельные фразы, которым некоторые местные жители, а именно:
- вдова погибшего шахтёра и по совместительству священника, который перед смертью от удушения успел написать записку жене, которую она трактует как его предсказание скорого Конца Света;
- одинокий асоциальный адвокат-математик, живущий с десятком кошек в своём доме, занимающийся математическим расчётом даты наступления конца света и верующий в силу чисел (вот и пример из русской постмодернистской литературы - «Числа» Виктора Пелевина) видит в Бруно то недостающее звено, что поможет ему получить дату Конца Света;
- одна замужняя женщина, которая верит в то, что умеет общаться с "высшими силами" и у которой есть личный дух-покровитель по имени Домирон, предсказывающий ей наступление Судного Дня;
- и прочие, будут пытаться найти логическое объяснение тому, почему же случился взрыв, унёсший жизни стольких мужчин города, находя спасение в "бегстве от свободы", бегстве от рационального в искреннюю, страстную веру в сверхъестественные силы.
Сюжет медленно подводит читателя к тому и заканчивается на том, что движение Брунистов, определившись с датой Конца Света, становится всемирно известным в следствии информационного освящения этого события американской журналистикой (в конце один из героев слышит, как из проезжающей мимо машины звучит религиозная песня о брунизме, написанная одним из тех, кто был в этой тусовке с самого начала и умел сочинять песни - эта песня "для своих" в финале покоряет музыкальные радио чарты и звучит из радиоприёмников, являясь метафорой распространения брунизма по всей планете). Естественно, в назначенный брунистами день Конца Света не случается, но случается кошмарная и предсказуемая истерия-давка толпы на том холме, с которого должны были вознестись брунисты на Небеса (много людей приехало со всей страны, дабы лицезреть воочию "Конец Света"), которая демонстрирует, как изначально кулуарная, не превышающая десяти человек вера в околорелигиозный феномен, появившаяся в результате нежелания принимать трагедию такой, какой она есть и в следствии бегства в её иррациональное объяснение, может перерасти в вероучение. И даже уже по этим небольшим упомянутым мною деталям романа я думаю вы понимаете, почему он, возможно, не был переведён.
В конце хочу поделиться с вами историей о том, как я выбрал именно этот труд Роберта Кувера для знакомства с автором. Дело в том, что летом прошлого года я случайно обнаружил в московской библиотеке им. Н.А. Некрасова экземпляр "The Origin of the Brunists", который имеет автограф автора: "Москва 1978 Роберт Кувер" (возможно, что это не его автограф, но мне кажется, что всё-таки это он, потому что раз Уильям Гэддис посещал Москву, то почему бы не мог это сделать и Роберт Кувер?). Тогда я взял книгу домой, но прочёл совсем немного и лишь недели две назад, купив букридер, я прочёл её до конца.
Сейчас, написав финал, я вспомнил, что не сказал самого главного: о том, что же хотел сказать Роберт Кувер этой историей? У меня есть ответ на этот вопрос, и он имеет просто поразительное сходство с тем ответом и теми обстоятельствами, которые ему сопутствуют, что обозначает Дэвид Фостер Уоллес в конце "Бесконечной шутки". Напомню, что в одной из сюжетных линий "Штуки" случается драка, в ходе которой сильно травмируется Дон Гейтли - один из главных героев "Шутки". Во время больничной реабилитации Гейтли посещают разные персонажи "Бесконечной шутки" (и не только живые), в коем числе Джоэль Ван Дайн, она же ведущая радио «Мадам Психоз» и КДВВ. Джоэль делится с прикованным к постели Доном Гейтли своей историей жизни, а Дон молча слушает её (сломана челюсть). И автор показывает, что эти встречи помогают излечиться обоим героям - Дону физически, Джоэль же психологически. Возможно, дальше у них будет более прочная связь, но об этом мы не узнаем. "Происхождение Брунистов" заканчивается похожей ситуацией (не хочу спойлерить), которая показывает, что по мнению автора спасение от невзгод можно найти в любви (а точнее - в соулмейте, родственной душе), в доброй иронии и в шутке, посмеиваясь над тем безумием и абсурдом, в которые ударяются другие люди в бегстве от самих себя.
Ах, да! Забыл сказать о том, что спустя 48 лет Кувер написал продолжение «The Brunist Day of Wrath» ("День гнева брунистов") в 1005 страниц (!), рассказывая, что же случилось с брунистами после завершения "The Origin of the Brunists". Вот интересное видео, в котором сам автор презентует свою новую книгу - ссылка. Конечно же, я его прочту.
а это варианты обложки из интернета
7 понравилось
