Пражская ночь

Прочитав "Свастику и Пентагон", нельзя было не наметить себе к прочтению "Пражскую ночь". Автор — прекрасный стилист и постмодернист. Повесть является реминисценцией "Вальпургиевой ночи" Майринка. Сюжет прихотлив. Начавшись, как история безобидного киллера-поэта, книга заканчивается Парадом Богов и вознесением. Если Прага — то обязательно рабби Лев, дефенестрация и знаковые лэндмарки. Пепперштейн идёт дальше и придумывает свою советскую и славянскую мифологию. И это красиво. Крайне рекомендую любителям интеллектуального постмодерна и мистерий. 9(ОТЛИЧНО)https://s.livelib.ru/img/stars2/r90-x-green.png"> Из крупных вещей у Пепперштейна осталось прочесть только монументальную "Мифогенную любовь каст", но это вряд ли в ближайшее время. Всё-таки два нехудых тома для ретеллинга, пусть и остроумного, многовато. Постмодернистским вещам вообще противопоказана толщина — можно устать.

Для того, чтобы понять просторы души Павла Пепперштейна, нужно один раз написать рецензию, потом дать айпаду заглючить и удалить написанное, а затем написать еще раз. Что я и делаю.

После второй для меня книги автора, я укрепился во мнении, что именно с него мне нужно брать пример при написании литературных текстов. Отталкиваться от его стиля... Мои ранние недо-тексты как раз похожи на рассказы автора, просто он в разы лучше. Самое интересное, что черпать у Пепперштейна я хотел бы именно его стиль повествования: ты все понимаешь, метафизические бредни остаются бреднями, но ты хоть можешь представить картинку происходящего перед глазами. После Мамлеева меня так сразу от концептуальщины не отпустило, решил ненадолго продлить погружение и прочитать эту странную короткую повесть.

"Пражская ночь" в первой ее половине - это талантливо сделанный персонаж: наемный убийца, поэт, интеллектуал. Во второй половине книга сходит с ума и катится по наклонной, мы наблюдаем парад Богов во всей красе. Ни намека на понимание, ни авторских идей в тексте я не нашел, очень жаль. Но зато я восхищен следующим: - иллюстрации. В советских изданиях часто наблюдались прекрасные, но странные, и иногда даже чересчур странные изображения, отражающие какие-то сюжетные моменты. Тут словно старая школа, Пепперштейн угадал со стилистикой; - интересная завязка. Герой прямо с первой страницы захватил и не отпускал до победного финала; - стихи в конце. Они так-то ужасны, но то, что автор запихнул их в конец, похоже на сопоставление пепперштейновского Короленко с Живаго Пастернака.

Поэтому я получил удовольствие, но советовать это было бы неправильно. Читатель под такое сам найдется.

Нового Пепперштейна ждал с апреля: все обещали, но никто так и не удосуживался выпустить книгу. Перегревшиеся ожидания привели к неизбежному разочарованию, но о нём напишу под конец. Молодой поэт Илья Короленко (правнук писателя) приезжает в Прагу на политологическую конференцию, но это лишь прикрытие. На самом деле Короленко - высокооплачиваемый киллер. "Обломок советской эпохи", он убивает тех, кто разрушает её своими нововведениями, банками, "бутиками, ресторанами, сранью". Мистическое путешествие по Праге проведёт его через богемный приём в странный притон, откуда все меньшинства грандиозным парадом пойдут к "мавзолею Готтвальда" на грандиозный Парад Богов. Смесь криминального романа 90-х, филологических изысканий в духе Михаила Задорнова, самоцитирования (в повести появляются очередные близнецы, следователь Курский и "Весна") - настоящий постмодернистский пастиш, столь же пустой, сколь и прекрасный. Сюжет не просто выстроен на оппозициях, которые делают его слишком предсказуемым: автор добавляет ещё и говорящие фамилии, да и кто именно изображён на фотографии, которую Орлов передаёт убийцам, не догадается только... Я даже не знаю, кем для этого надо быть. Может показаться, что тоска по СССР в сочетании с мистическим мироощущением объединяет Пепперштейна с "питерскими фундаменталистами" (Крусанов, Подольский, Секацкий) или же с Елизаровым. Это впечатление обманчиво: как заметил Топоров, Пепперштейну сказать совершенно нечего, а, скажем, Елизаров явно пытается говорить (что из этого получается - другой вопрос). Политически Пепперштейн травояден, ближе всего к нему даже не Дубчек или Альенде, а Ганди. И в этом его главная проблема: идеализм. Золотая Прага Пепперштейна словно пивная этикетка, она - только "золотой сон", которым стареющий автор старается усыпить нас. К счастью, в русском языке "сон" и "мечта" - два разных слова. Книга прекрасно издана и иллюстрирована, читать - одно удовольствие. Подумалось, что именно так надо бороться с книжными пиратами: издавать такие книги, которые хочется иметь у себя дома на полке.