Цитаты из книги Властелин Севера

— Да уж, такой цвет поневоле бросается в глаза! Ну согласись, это сущий ужас? И кто только додумался сделать корпус судна из древесины ели?! Корабль называется «Пламя дракона», но я зову его «Дыхание червя». У меня ушел месяц, чтобы подготовить его к спуску на воду. Судно принадлежало человеку, который погиб при Этандуне, и гнило в водах Темеза, пока Альфред не отдал его нам.

— Интересно, почему вам так полюбилась эта таверна?
— Ясно почему: ведь это не только таверна, но и бордель. И если ты туда пойдешь, святой отец, позаботься о том, чтобы сделать зарубку на балке, дабы показать, что ты завалил одну из тамошних красоток. От души рекомендую тебе Этель. У нее только одна рука, но она ею такое вытворяет!

— Сын – это не Отец, – попытался внушить ему священник. – A Отец – не Дух Святой, а Дух Святой – не Сын, но Отец. Сын и Дух Святой едины, неделимы и вечны.
— Выходит, всего богов три? – спросил Гутред.
— Бог один! – сердито сказал Хротверд.

— Но я не буду коровой мира, – решительно заявила Гизела. – Я бросила палочки с рунами и узнала свою судьбу.
— И что ты узнала?
— У меня будут два сына и дочь.
— Вот и хорошо.
— Это будут твои сыновья, – с вызовом проговорила она, – и твоя дочь!

— Как бы на моем месте поступил Альфред? – спросил у меня король.
— Он бы молился, – ответил я, – и заставил бы молиться всех этих священников и монахов, но в конце концов сделал бы все, что угодно, лишь бы сохранить свое королевство.

— Когда Один потерял глаз, – сказал он, – то взамен получил мудрость. Но когда Свен потерял глаз, то стал трусом. Этот парень достаточно храбрый, когда сражается со слабаком, но ему не нравится встречаться лицом к лицу с сильным противником. Но его отца, однако, трусом не назовешь.

Гнев способен помочь тебе выжить, но при этом отбирает много жизненных сил.

Так уж повелось, что все бесполезное стоит дороже.

-Если люди не могут запомнить законы, - заметил Рагнар, - значит законов этих слишком много.

-Не убий, - возразила Хильда. То была христианская заповедь, и я считал её столь же бесполезной, как приказ солнцу двинуться вспять.

- Он был богатым и уважаемым человеком, имел жену и слуг, но оставил всё это, чтобы в уединении поклоняться Богу. Это великий святой. - Или просто безумец, - предположил я, - а может, его жена была злобной шлюхой и выгнала его из дома. - Он дитя Бога, - с упрёком возразил Виллибальд, - и со временем его объявят святым.

Эти люди жаждали мира. Они хотели растить детей, пахать землю и собирать урожай, поклоняться богу, любить своих близких, а ещё они хотели, чтобы их оставили в покое. Однако, уж такова была наша общая судьба - родиться во времена, когда всем правит жестокость.

Всю жизнь я следовал тропой меча. При малейшей возможности - а таких возможностей мне выпало не мало - я предпочту обнажить мечь, а не пускать в ход слова, потому что именно так поступают настоящие воины.

Мы все чего-то боимся. Страх ползает внутри тебя, как дикий зверь, царапает когтями твои внутренности, делает слабыми твои мускулы, пытается сыграть дурную шутку с твоими кишками. Он хочет, чтобы ты корчился и плакал, но страх надо отбросить прочь и призвать всё своё мастерство, и тогда тебе поможет свирепость.

- Вчера я видел, как блевала коза, - сказал он. - И её блевотина напомнила мне о тебе. - Вчера я наблюдал, как срала коза, - парировал я. - И то, что сыпалось у неё из-под хвоста напомнило мне о тебе.

Вы все считаете Альфреда набожным книгочеем, но этот человек очень честолюбив. И его амбиции простираются на все земли, лежащие между этим местом и Шотландией. Ты видишь, как он молится, а я вижу, как он мечтает. Он пошлет к датчанам миссионеров, и все будут считать, что он интересуется только религией. Но знай: где бы саксы ни убили датчан, их клинки направит Альфред.