Избранное

Писательница К.Вольф, известная советскому читателю по роману «Расколотое небо», стремится к отражению острых проблем современной действительности — социальных, бытовых, моральных. Ее герои, преодолевая косность и предрассудки, отстаивают новые социалистические начала в отношениях между людьми, утверждают подлинный гуманизм и нравственность. В однотомник включены романы «Расколотое небо», «Размышления о Кристе Т.», а также рассказы и очерки.

Жанры

Рейтинг LiveLib

0 оценок

Эту книгу пока никто не оценил, ваша оценка может стать первой

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 14

Рецензии

Anthropos25 марта 2018 г.
Ни слова о постаревших сиренях
Я бы мог рассказать о Кристе Т. Даже не смотря на то, что почти ничего о ней не знаю. О ком вообще я что-либо знаю? О той девушке, которую видел пару секунд в метро сегодня вечером, или о той, что не отвечает на письма уже месяц, или все же о выдуманной героине произведения Кристы Вольф? Автор сообщает достаточно биографических сведений, чтобы нарисовать портрет Кристы Т. Можно описать ее обособленность от коллектива в школьные и студенческие годы, попытку стать счастливой «благодаря» и «вопреки», рассказать о ее муже и детях, смерти слишком ранней и несправедливой.
Криста Т. всегда стояла особняком и это ей не нравилось. Ее можно понять, кому понравится роль одиночки. Самое честное признание, которое я наблюдал в течение моей жизни, это были слова девушки: хочу стать как все. Криста Т. высказала нечто подобное, более того она почти воплотила слова в жизнь: стала домохозяйкой, мамой для детей, женой для мужа, оригинальной забавой для любовника. По мнению автора, Криста даже тут сумела соригинальничать, т.к. для всего ее окружения быть как все становилось уже не модным. Что я бы еще мог сказать о героине? Она умеет изобразить с помощью трех красок тоску: красной, синей и зеленой. Не желает мириться с данностями, теми самыми, которые перила. Любит стихи Евтушенко, это не страшно. Я бы мог, взять героиню из книги, а рассказать в рецензии о себе, о девушках, которые встречались в моей жизни, о том, почему они не похожи на Кристу Т. и что из этого следует. Я бы мог сказать, что образ героини совсем не оригинальный, а в некоторых литературных поджанрах даже банальный. Что понравиться читателю она вряд ли способна, ее жизнь вряд ли вызовет эмоциональный отклик, но все же в ее описании есть что-то заставляющее читателя (я не знаю насчет читательницы) заняться рефлексией.
Но есть один нюанс. Криста Вольф могла назвать героиню своей книги любым именем, но назвала ее Кристой. При этом книга не автобиографична, по крайней мере явно. Писательница очень сильно пытается показать героиню со стороны, обмануть читателей предположениями вместо фактов, записками и письмами вместо прямых мыслей, но внутреннее единство все равно слишком очевидно. И что делать мне, читателю? Ассоциировать писательницу с героиней было бы попыткой приобщить фантазию к жизни. Я этого не хочу. В моих мыслях может раскручиваться в обратном направлении огромная спираль образов, на одном из витков - реальные воспоминания и ассоциации к ним: книжные списки, голова на плече в долгой поездке, россыпь стихов, подлинная улыбка, смеющиеся глаза, пение у костра. И тут же рядом книжные, не настоящие, не сопоставляемые с жизнью, но остающиеся в памяти. Может быть, там нашлось бы место для Кристы Т. – героини не самой интересной, но и не проходной, если бы у нее не было бы связи с писательницей, которая из ревности забирает у меня образ героини, и пытается сделать подмену. У нас есть право смешивать реальное с вымышленным, придавать живым людям книжные черты и наоборот. Еще больше права на это у сочинителя, но мириться с этим не всегда получается.
Я бы мог использовать героиню, чтобы заткнуть дыры в собственном непонимании многих аспектов жизни, использовать ее как эталон или мерку в попытках понять сложную социальную игру «отношения между людьми». Много чего бы я мог, но писательница, создавшая героиню, сама же и отвратила меня от ненужных попыток и заблуждений. Мир книжный не многим лучше мира реального, смешение их малополезно и смешно со стороны. И над всем «звенит в пустоте свирельной лжи мотивчик неуловимый».
Читать далее
60
3,4K
red_star15 сентября 2025 г.
The wall was too high, as you can see
Любопытно, но роман Кристы Вольф (1963), по которому был снят крайне насыщенный фильм «Расколотое небо» (1964) Конрада Вольфа (не родственники), вышел на русском буквально через год после публикации на немецком. Спешка, правда, слегка помешала качеству – я как минимум один раз поймал переводчиков на смысловом косяке, но все же любопытно, что этот текст казалось важным донести и до советского читателя.
Если ужать содержание до предела, это роман о возведении Берлинской стены, хотя действие происходит не в Берлине (ну, только краешком в Западном) и стена не будет названа по имени ни разу. Но все же речь именно об этом, о расколе, который проходит по живым людям.
Я взялся за текст, чтобы найти в нем большую глубину и подробности, чем в фильме. Но, пожалуй, за исключением пары боковых сюжетных линий, фильм крайне верен тексту, перенеся на экран все те противоречия, что есть между влюбленными, между поколениями и между политическими лагерями.
Прелесть этой ранней прозы Вольф в том, что она тут еще горит если не энтузиазмом по поводу проекта ГДР, то хотя бы критической поддержкой. Политические маркеры расставлены, отголоски мастер-нарратива советского романа присутствуют (но не буквально, профессор-коммунист Шварценбах хоть и наставник Риты, но эта роль расщеплена между ним, директором вагонного завода и, внезапно, проштрафившимся мастером Метернагелем).
В фильме заводская часть даже убедительней вышла, там и напряжение в бригаде, и попытки сделать лучше для себя и всех как-то фактурнее, чем в тексте. А вот киношный директор завода и его склонность к главной героине как-то площе и невыразительнее.
Но это виньетки на фоне основной истории – любви, через которую проходит стена между двумя странами. И Манфред, и Рита как в античной трагедии (недаром потом Вольф увлекалась и Кассандрой, и Медеей) идут навстречу краху любви, но Рита восстает из пепла ради того, что заставило ее не остаться в Западном Берлине. Это, то, что так трудно назвать, Шварценбах окрестил жаждой исторических свершений, мол, там, на Западе, ты лишь песчинка, а здесь есть шанс создать что-то невероятное.
Кроме того книга о доверии, о борьбе с начетчиками и формалистами, о переселенцах из бывших немецких земель на востоке (сама Вольф родилась на территории, которая после 1945 оказалась в ПНР). О том, что почти у всех мрачное прошлое, и молодежи тяжело говорить со старшими. Но и коммунисты таковы – кто был в вервольфе в 1945-м, кто три года валил лес в Сибири. А теперь, гляди, строят новое и невиданное. Может и наивно, но любопытно, по крайней мере было любопытно, пока получалось.
P.S. О смысловом косяке – в фильме главный герой презирает отца за то, что он конформист, был штурмовиком, а теперь в СЕПГ, а в русском переводе романа говорят, что отец снова надел нацистский партийный значок. Любопытно бы найти это место в немецком тексте, может это Конни Вольф для фильма изменил?
Читать далее
45
451
marina_moynihan17 сентября 2011 г.
Криста Т. стала для меня антиподом Симора; точнее, проекцию Кристы Т., умершей подруги, я с самого начала принялась странно противопоставлять проекции Симора, умершего брата. Потому, наверное, что обе истории блуждают по тропинкам одних и тех же целей, да и приходят к одинаковому результату — констатации собственной беспомощности в тонком искусстве некромантии. И тут возникает вопрос, почему с Кристой Т. у меня ничего не вышло. Где-то посреди книги я пишу неправильный ответ: «А разгадка одна — рассказчик. Либо он готов подарить дорогому умершему герою всепрощающую, не вопрошающую любовь, либо нет», подразумевая под этим, что у Кристы Вольф не хватило любви для воскрешения персонажицы. Такой грубоватый вывод был продиктован тем, что, во-первых, героиня намеренно удаляется от рассказчицы: Криста Т. — особенная, значительная подруга, но не лучшая, да и взаимность чувств явно ставится под сомнение, другие люди предъявляют свои права на Кристу Т. Во-вторых, писательница увеличивает дистанцию этим своим «Криста Т. — литературный образ», с порога объявляя, что всё происходящее — мокьюментари.
Потом я решила оправдать рассказчицу и решила, что сама Криста Т. всему виной; она — тот самый заключенный из теории игр, который отказывается сотрудничать. Лучше окончательно растворится в этом своем небытии, чем позволит себя осмотреть. Наконец, я могу более-менее сформулировать, почему эта история кажется мне настолько достоверной и при этом так мало задевает: тому, кто хоть раз представлял собственное исчезновение из мира, легко поставить себя на место Кристы Т., а вместе с этим поднимается возмущение — кто-то после твоей смерти будет тебя придумывать. Это особенно ужасно, если ты так ничего и не создашь — ведь разница между тоном биографии того, кому уже уготовано место в вечности (пусть он хоть гитлер) и биографии матери троих детей, жены, подруги и — и все — колоссальна. «Знаете, каким он парнем был?» vs «Какого художника потеряли» — с вечным сомнением в том, что это мир действительно что-то потерял, а не только ты и семья.
Самое искреннее чувство, которое у меня вызывает эта книга — интерес, который обычно испытывают к утраченным рукописям и в особенности — к мирам, покинутым собственными творцами.
Читать далее
21
410

Все рецензии

Цитаты

the-sea-is-calm19 февраля 2011 г.
Это действие – уходить – она неоднократно повторяла впоследствии, а за ним скрывается правило, понятное с первого раза: оставлять позади то, что знаешь слишком хорошо, то, что уже не предъявляет к тебе никаких требований. Испытывать постоянное любопытство к новым впечатлениям, наконец, к себе самой в новых обстоятельствах. Любить путь к цели больше, чем цель. Неудобство такой натуры для окружающих и для нее самой видно невооруженным глазом
6
176
panda00722 июля 2009 г.
Можно быть мягким, не делаясь сентиментальным
6
142
red_star11 сентября 2025 г.
— Только бы прошел август и начало сентября, — говорили люди. — Поздней осенью война не начнется.
5
58