Пышка. Наше сердце

Вона добре знала, що для того, щоб заполонити цілком закоханого чоловіка і зберегти його для себе однієї, не боячись суперництва інших жінок, треба віддаватися йому, треба тримати його тим ланцюгом, який прив'язує тіло до тіла. Вона це знала, тому що це споконвічний закон, логічний, безперечний. Цього вимагає справедливість, а вона хотіла бути з ним справедливою, як порядна коханка. Отже, вона ще віддаватиметься, віддаватиметься завжди; але нащо ж так часто? Якщо їх побачення будуть рідше, вони матимуть для нього більше чарів, нової привабності, вони перетвориться в безцінні й рідкісні хвилини щастя, які Вона йому даруватиме і які не повинна щедро давати.

... и вдруг почувствовала, что злоба ее падает, подобно тому, как лопается туго натянутая струна, и уступает место желанию разрыдаться. Она делала над собой невероятные усилия, как дитя старалась удержать слезы, но слезы подступали против воли, блестели на краю ее ресниц и, наконец, две крупные капли, выкатившиеся из глаз, потекли по щекам. За ними последовали и другие, скорее и скорее, подобно струйкам воды, точащимся из скалы, и, протекая дальше, капали на ее высокую грудь. Она сидела прямо, с неподвижно устремленным взглядом, с суровым и бледным лицом, надеясь, что никто не увидит ее слез. Но графиня заметила и знаком показала на нее мужу. Граф пожал плечами, как бы желая этим сказать: "Что же делать; это не моя вина!" Госпожа Луазо, засмеявшись тихо, но торжествующе, прошептала:

• Она плачет от стыда.

Казалось, лучше было бы обрабатывать землю или поправлять дороги у себя дома! Но нет, эти военные только и годны на то, чтобы убивать! А бедный народ должен их за это кормить!.. Я старая и необразованная женщина, но, право, когда я увидела, как эти господа топчутся с утра до вечера, то невольно подумала: если есть люди, которые делают разные хорошие дела и стараются всем принести пользу, то зачем же другие изощряются всячески над тем, чтобы причинять вред? В самом деле, не возмутительно ли убивать людей, кто бы они ни были, будь это пруссаки или англичане, поляки или французы? Ведь когда вы мстите кому-нибудь за зло, то считается, что это дурно; за это вас осуждают; а когда нашу молодежь перестреливают, как какую-нибудь дичь, то это оказывается хорошо, и того, кто более перебил людей, даже награждают орденами... Нет, как хотите, я этого никогда не возьму в толк.