Через много лет

Присущие эпохе мысли, чувства и представления разделяются всеми, кто живет и работает в эту эпоху, — всеми, от ремесленника до гения.

Если некто наделен умением изящно стоять на голове, ему не годится завидовать
бегуну-марафонцу, иначе он будет глуп и неблагодарен.

Самые надежные и неизменные удовольствия всегда связаны с с самым простым и незначительным, всегда по-звериному рудиментарны — приятно, например, полежать в горячей ванне или под одеялом поутру, когда еще не совсем проснулся; приятно справить нужду, побывать в руках опытного массажиста, наконец, почесать там, где чешется. Чего тут стесняться?

Нехорошо наблюдать за человеком, если он не знает о твоем присутствии. Получается, будто подглядываешь тайком: можешь увидеть что-нибудь такое, что он не хотел бы открывать другим людям.

Надежда появляется лишь тогда, когда человеческие существа начинают понимать, что царство небесное, или как бы тебе ни заблагорассудилось его назвать, находится внутри них и может быть достигнуто всяким, кто готов предпринять необходимые усилия.

То, что мы называем случайным и несуразным, обусловлено самой сутью мира, который мы избрали для проживания.

Ты неискоренимый романтик, Джо. Ты так романтически на все смотришь, вот тебе и кажется, что люди в состоянии работать, когда поесть как следует не могут.

Только святой может быть наемным рабочим и парией без вреда для себя, ибо
только святой примет этот жребий с радостью, так, словно выбрал его по
собственной воле. Бедность и страдание облагораживают только тогда, когда их
избирают добровольно. Вынужденные бедность и страдания делают людей хуже.
Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели человеку, ставшему бедным
не по своей воле, попасть в Царство небесное.

Циником быть не так уж плохо, — сказал он, — Надо только знать, где остановиться.

Дурак тот, кто, невзирая на прошлый опыт, проявляет оптимизм в ситуации, не дающей для этого никаких оснований.