Книга 1987 года, а читается так, как будто написана совсем недавно. Это, по сути, сборник рассказов о занятиях маленьких детей (дошкольников) в студии лепки, причём есть главы, посвящённые собственно вопросам детского творчества, а есть и такие, где рассказывается о чисто психологических проблемах, которые искусствотерапия может решить.

И снова, как и у Млодик - это ни в коем случае не сборник советов, а скорее мощный вдохновитель, книга, которая изменяет отношение к творчеству, к вопросам воспитания детей.

Дом Марины Цветаевой был пропитан музыкой. Мать - профессиональный музыкант - обучала не игре, но главным образом восприятию музыки. Как? Через свою любовь, приверженность ей. То, что мы любим, как правило любят дети. Передается не только наследственность, но и любовь. И даже в конкретных формах.

Я совсем не умею рисовать, и не помню, чтобы в детстве меня это занятие как-то увлекало. Помню только, что в школе это было смертельно скучно, а по собственной воле краски, карандаши или пластилин я в руки не брала. Конечно, дело и в том, что я была, по классификации Макаровой, "словесным ребёнком", но ведь и к таким хороший учитель может найти подход, разбудить какие-то дремлющие творческие способности. Но этого не произошло. Помню, что в начальной школе я вообще боялась уроков рисования, потому что всё выходило у меня не похоже, а учительница этого не любила.

Своими руками дети спокойно творят чужое - только искуси их взрослым умением. Покажи им, как лепится колобок и рисуется домик, - и ты ловко уведёшь детей от их собственных мыслей и представлений.

Всегда я полагала, что просто неспособна к изобразительному творчеству, но почему тогда во время чтения книги "В начале было детство" я испытала чувство какой-то горечи, упущенных возможностей? Если честно, я очень позавидовала детям, которые смогли у Макаровой поучиться.

Еще одна книга, которую я бросила. Нет, она очень по доброму и светло описывает детей, их фантазию, если бы она только это и делала, то я бы наверняка с удовольствием прочла бы. Но ей этого недостаточно. Она начинает учить как с детьми себя вести: учителям, родителям. И если бы она только учила как развивать фантазию и что это очень полезно для развития ребенка, но она начинает учить, что это самое главное. Ну почему у нас все считают, что они разбираются в педагогике, в воспитании детей лучше, чем специалисты? Вот она возглашает, что ребенку не очень важен режим, что не надо учить математике, а надо развивать творчество, что не надо....ну в общем не просто главное игра, а фактически только игра и должна быть. Приводит пример. Ребенок рисовал рисунок, а его уложили спать (ах, какие злыдни родители, вздумали режим соблюдать). Сказали, что дорисуешь завтра. А после школы он пришел, сел дорисовывать, а у него уже все вдохновение прошло, он рисунок испортил и выкинул. И да, она неоднократно говорит, что не надо делать из ребенка маленького взрослого. Но сама не замечая делает туже ошибку. Это взрослому художнику лучше дорисовать свою работу, куда важнее какого-то режима. А ребенок может запросто "перегулять", потом вообще будет плохо спать. А если не перегуляет, а просто не доспит? Какой он будет на следующий день? Ин неврологи детские говорят, что детям очень важен и нужен режим. Но нет, она же лучше всех знает. А дальше история детей из детского дома. Да, не всем дано усыновить ребенка оттуда. Но и не надо прикрываться: "всех не усыновишь". Да, всех не усыновишь. Но даже если одного усыновишь, на одного ребенка будет меньше несчастных детей. Я вот не могу, у меня сил на это нет, но я ничем и не прикрываюсь. Или она зовет коллегу идти работать в детдом и начинают фантазировать, чтобы они сделали, если бы им разрешили там работать так, как они хотели. Ну а так...естественно не пошли. Но если коллега искренне признается, что он не выдержит психологически, то ей-то нужны особые условия, чтобы туда идти работать. И да, она столкнулась с плохим заведующей, может и воспитатели детдома того тоже не очень были, но тем не менее они-то там работают. Не ожидая, что им кто-то что-то создаст. В общем это все меня раздражало, раздражало, в результате я решила себя пожалеть и бросила читать.

"Мокрые от детских слез подушки — укор нашему взрослому миру, миру, где существует ничья девочка, отволакивающая игрушки в угол, как собака кость. "

Эта книга в чем-то похожа на книгу В.Леви "Нестандартный ребенок". Но, пожалуй, в ней больше чувствуется мягкий свет любви к детям и особого их понимания. И я не перестаю удивляться тому, что даже в нашей донельзя негуманной системе образования, выживают и остаются люди, которые любят детей, и готовы им дарить самих себя, без остатка.

Впрочем, в этой книги много света, но много и боли. И много-много правды. От которой становится стыдно. Можно даже сказать, что стыд за наш взрослый мир перед миром детей – это лейтмотив книги. Потому что взрослые во многом заняты миром искусственным, как поется в песне у Никитиных «мы бумажные важные люди, мы и были, и есть, мы и будем. Мы сгораем, когда разрешаем, и поэтому все – запрещаем» (в книге в виде историй описываются также нелегкие отношения автора с "системой").

Насколько я поняла из самой книги, ее автор – педагог-дошкольник, преподаватель художественного творчества для детей, но также и психолог, который умеет через творчество найти подход к каждому ребенку. Собственно, книга – это набор историй. Историй с уроков "эстетического воспитания", которые автор вела; историй о борьбе с "системой" (см. выше); историй о тяжелых детях со счастливым концом; историй-размышлений о том, как работать с детьми. Историй чем-то грустных, в чем-то – трогательных, в чем-то эти истории – крик отчаяния автора. Оттого, что свои задумки так трудно воплотить в жизнь, и, как ни старайся, ты не в силах помочь каждому ребенку.

Пожалуй, главная мысль автора отражена в названии - "В начале было детство". И то, как прошло это детство, очень во многом определяет судьбу человека. Судьба же детства, то есть, судьба мира, а наших с вами взрослых руках, пусть это звучит пошло, пафосно и набито. Но это так.