Отсутствие внятных позитивных символов (я уже не говорю о «позитивной программе») с лихвой восполнялось ясно выраженным негативом. Люди, шедшие к Белому Дому, шли туда с одним намерением — свергнуть власть Ельцина, «чертей прогнать», как выразился пожилой мужик, вёзший меня к Белому Дому.
Под «Ельциным», разумеется, понимался не только конкретный Борис Николаевич, но ЭТО ВСЁ — то есть тот режим, который установился после 1991 года.
Это вовсе не означало, что кому-то нравился Горбачёв или Брежнев. Речь шла только о том, чтобы прекратить ЭТО. Что такое «Это», никто толком не понимал — точнее, разных мнений на этот счёт было немало, но все понимали, что «тут уж не до теорий».
…Тем не менее: принимая или не принимая во внимания мою старую теорию, я осмелился бы настаивать на одном — конфликт невозможно понять иначе, чем в этнических категориях. 1993 год был восстанием — слабым, неудачным, несвоевременным — русских людей против Неруси. То есть против всего того, что сейчас захватило власть над Россией и что её уничтожает.
7 понравилось
