Вспоминаются слова Бабеля о «точке, поставленной вовремя» и том, что «ни одно железо не входит в человеческое сердце так леденяще». И не помню чьи слова о том, что паузы важнее собственно нот. Есть мастера слова, а есть мастера несказанного слова; после «Коллекционера сердец» легко причислить Джойс Кэрол Оутс ко вторым. Даже с учетом того, что иногда вместо изящной незавершенности чувствуется просто недоработанность. И теперь ясно, кого в отдельных рассказах пытался косплеить Джо Хилл — ясно и то, почему именно эти рассказы получились лучше остальных.
Кстати, в русскоязычном издании нет этой филантропической подсказки, подзаголовка, который не дает в отдельные моменты подумать, что она это всерьез. Звездно-полосатый гротеск: демонизация семьи, подвальное насилие, Джордж Вашингтон был каннибалом (правда, последнее — это Бентли Литтл, а не Оутс, но суть одна). Если старик — Альцгеймер, если молод — Аспергер. В качестве иллюстраций — домашний фотоальбом, в качестве саундтрека — вечно живой Элвис. Странно даже, что рассказы такой морозной свежести™ произрастают из тем, более близких к массовой истерии, чем к ледяному спокойствию™ стиля Оутс. Она подносит кривое зеркало, она снимает на волшебный фотоаппарат городские легенды, гибриды поп-культуры и сектантства, женщин, навещаемых демоном — эдакий вариант похищения инопланетянами для одиноких сердец. Она пишет исчезающими чернилами Америку Страшных Ночных Автозаправочных Станций, Америку людей в форме, которые всегда к вашим услугам.
Но самое приятное — то, что иногда в объектив попадают иные картины, более тревожные, чем гротескные: стартовый ’Sky Blue Ball’, ’Omen’, наконец, ’Shadows of the Evening’, который окончательно сманил меня на сторону автора. Спасибо всем, кто методично рекомендовал; и, да, у Оутс еще как минимум три сборника с подзаголовком ’tales of mystery and suspence’, так что я с ней еще точно не закончила.
37 понравилось
