Тропик любви

Солдат не знает, зачем ему теперь жить — ведь если его не прикончат сегодня, до него непременно доберутся завтра, вот он и продолжает свое дело. И даже если он труслив как заяц и сам это понимает — дайте ему ружье и штык или вовсе ничего не давайте, он все равно будет убивать и убивать; он убьет миллион себе подобных, прежде чем остановится и спросит себя, зачем он, собственно, это делает.

Такой тип может писать письма и себе самому. Но все же он счастливчик… он такой маленький, хрупкий и внешность такая романтичная, что женщины им увлекаются… иногда… может, из материнских чувств или просто жалеют его… А некоторые любят получать эти горшки с цветами, которые он так ловко стряпает… Это придает им значимости в собственных глазах…

А утром - грязные зубы и запотевшие окна.

Боже ты мой, я сам прошел все это давным-давно. От моей юношеской меланхолии не осталось и следа. Мне глубоко наплевать и на мое прошлое, и на мое будущее. Я здоров. Неизлечимо здоров. Ни печалей, ни сожалений. Ни прошлого, ни будущего. Для меня довольно и настоящего. День за днем. Сегодня! Le bel aujourd'hui!

Жермен была шлюхой до мозга костей, и в этом была ее добродетель!

Я пою для тебя, Таня. Мне хотелось бы петь лучше, мелодичнее, но тогда ты, скорее всего, не стала бы меня слушать вовсе. Ты слыхала, как пели другие; но это тебя не тронуло. Они пели или слишком хорошо, или недостаточно хорошо.

Я буду петь, пока вы подыхаете; я буду танцевать над вашим грязным трупом...

Чем лучше одеты люди, тем спокойнее они спят. У них чиста совесть, у этих богатых. Вот бедный - совсем другое дело: стоит ему задремать хоть на минуту - и он сконфужен; ему кажется, что он нанес композитору величайшее оскорбление.

Чтобы чувствовать себя здесь (в Париже) дома, не надо быть ни богатым, ни даже французом.

Все когда-то жили здесь. Никто не умирал в Париже...

Вена нигде так не Вена, как в Париже.

Париж - это эстрада, вертящаяся сцена. И зритель может видеть спектакль из любого угла. Но Париж не пишет и не создает драм. Они начинаются в других местах.

В жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать человечество хотя бы на двадцать четыре часа.

...в письмах Ван Гога совершенство еще более высокое. Это - победа личности над искусством.

Я помню, какое удовольствие доставляли мне страдания. Это как уложить с собой в постель звереныша. Иной раз он цапнет вас когтями - и вы испугаетесь. Но настоящего страха нет. Вы всегда знаете, что в любой момент его можно выкинуть вон или отрубить ему голову.

Год назад, даже полгода, я думал, что я писатель. Сейчас я об этом уже не думаю, просто я писатель.

Доныне я двигался против солнца; впредь пойду в двух направлениях, как солнце и как луна. Впредь принимаю два пола, два полушария, две кожи, всего по два. Впредь буду обоеполым и двуединым. Все, что случится, — случится дважды. Я буду словно гость на этой земле, принимающий ее благословение и уносящий ее дары. Не буду ни служить, ни господствовать. Буду искать конец в самом себе.