Цитаты из книги Дюна

"Будем драться как демоны!"

Закон — предельный случай науки

"Разум работает всегда,  как бы нам ни хотелось отключить его", - подумала она.

Понятие прогресса – это просто защитный механизм, скрывающий от нас ужасы грядущего. 

…Ты должен стать хищником, мой мальчик. – Он ухмыльнулся с детским выражением на пухлом лице. – А хищник никогда не останавливается. Никакого милосердия! Не смей. Милосердие – это химера. Оно отступает перед бурчанием в голодном брюхе, перед жаждой в пересохшей глотке. Ты всегда должен голодать и жаждать…

...надежда искажает результаты наблюдения,...

...человек проверяется не тем, что ты о нем думаешь. А тем, что он для тебя делает.

- Если бы желания были рыбками, все бы забрасывали сети, - пробормотал он

Старуха сказала: - Ты слышал, что животные иногда отгрызают себе лапы, чтобы вырваться из капкана? Так поступают животные. А человек останется в ловушке, выдержит боль... прикинется мертвым, чтобы убить охотника и навсегда отвести эту опасность от своего рода

Истину, не поняв, что такое Ложь. Это – попытка познать Свет, не познав Тьмы. Это – невозможно.

В рамках ортодоксальной религии невозможно избежать влияния политики. Борьба группировок пронизывает в ортодоксальном обществе все: обучение, воспитание, дисциплину. И настает момент, когда давление этих факторов ставит лидеров такого общества перед выбором: предаться ли оппортунизму, но сохранить за собой власть, или рисковать собственной жизнью ради ортодоксальной этики.

«Когда религия и политика бегут в одной упряжке и когда этой упряжкой правит святой, то, пока он жив, ничто не может противостоять им.

«Старайся отдавать как можно меньше приказов, — говорил ему отец… когда-то… очень давно. — Однажды приказав что-либо сделать, потом всегда придется приказывать это».

«Страх — убийца разума. Страх — это малая смерть. Страх несет с собой разрушение личности. Я не отворачиваюсь от моего страха. Я разрешаю ему пройти надо мной и сквозь меня. А когда он пройдет насквозь, я оглянусь и посмотрю на путь, по которому он ушел. Там, где был страх, теперь ничего нет. Остаюсь только я.