Неизвестный Юлиан Семенов. Умру я ненадолго... Письма, дневники, путевые заметки

Теперь идет новое событие. Помер Маршак. Завтра его будут хоронить. Поставили в Конференц-зале ЦДЛ. Он бы очень удивился, если б был жив. Он бы хотел, конечно, лежать в Колонном зале! Но не вышло. Сергей в хлопотах по комиссии похоронной. Столько хочет народу говорить надгробных слов, что не хватит даже пяти дней на высказывания. Я на похороны не пойду. Уж если я на юбилеи его не ходила, а их было на моем веку пять или шесть, то уж на похороны, мне сам Бог простит, не пойду. Много он мне горя принес, ну да Бог простит! Хороший был поэт, хоть всю английскую литературу ободрал как липку.

Боже ж ты мой, до чего все же некоторые люди умеют внушать всем вокруг, что без них культура не движется. Что они — пупы земли, что все остальное — мусор. Вот еще один такой номер есть у нас — Чуковский.

Твардовский, который потерял в Маршаке родного отца, сейчас пьет горькую. Недавно выкинул такой номер: пьяный вышел на площадь Маяковского и стал нецензурно ругать памятник и кричать, что его пора скинуть, а вместо него поставить памятник Твардовскому самому. Он грозил Маяковскому кулаками и плевал в него. Его отвезли в вытрезвитель и кажется здорово натурзучили, не зная, что он — сам пан Твардовский. Не знаю, насколько это правда, насчет потасовки, но что он ругался с бронзовой статуей Маяковского, — это факт

(из письма Кончаловской)