Цитаты из книги Том 3. Рассказы

-Ведь вот, Иван Денисович, душа-то ваша проситься Богу молиться. Почему же вы ей воли не даете, а? -Потому, Алешка, что молитвы те, как заявления, или не доходят, или «в жалобе отказать».

Неприятно это очень, когда ночью приходят к тебе громко и в шинелях.

Евреев мы все ругаем, евреи нам бесперечь мешают, а оглянуться б добро: каких мы русских тем временем вырастили? Оглянешься – остолбенеешь.

В трех войнах теряли мы мужей, сыновей, женихов, - пропадите, постылые, под деревянной крашенной тумбой, не мешайте нам жить! Мы-то ведь никогда не умрем!

Если до сих пор все никак не увидим, все никак не отразим бессмертную чеканную душу, - не потому ли, значит, что еще движемся куда-то? Еще живем?..

Пока можно еще дышать после дождя под яблоней – можно еще и пожить!

Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша.

Только грехов у неё было меньше, чем у ее колченогой кошки. Та – мышей душила…

Кроме Матрены и меня, жили в избе еще: кошка, мыши и тараканы.

Брюхо – злодей, старого добра не помнит, завтра опять спросит.

Легкие деньги – они и не весят ничего, и чутья такого нет, что вот мол, ты заработал. Правильно старики говорили: за что не доплатишь, того не доносишь.

Работа – она как палка, конца в ней два: для людей делаешь – качество дай, для начальника делаешь – дай показуху.

Окруженцы, когда их много вместе, - страшный, лихой народ. Они не часть, у них нет оружия, но чувствуют они себя вчерашней армией, это те самые ребята, которые в июле стояли где-нибудь под Бобруйском, или в августе под Киевом, или в сентябре под Орлом.

... Высокое Поле было тем самым местом, где не обидно бы и жить и умереть. Там я долго сидел в рощице на пне и думал, что от души бы хотел не нуждаться каждый день завтракать и обедать, только бы остаться здесь и ночами слушать, как ветви шуршат по крыше - когда ниоткуда не слышно радио и все в мире молчит.