Лабиринт

Люблю иногда посмотреть со стороны на подростковую жестокость во всей ее красе - фильмы "Дорогая Елена Сергеевна", "Все умрут, а я останусь" и "Класс коррекции" (именно кино, книгой Мурашова опозорилась) занимают отдельные вип-места в этом ужасе гормональных взрывов и неустойчивости психики. Так что не требуется особых объяснений, почему "Лабиринт" оказался в списке прочитанных мной произведений.

Казалось бы все декорации способствовали широчайшему раскрытию темы зла в пубертатный период. Но ни место событий бункер, ни все как на подбор недодавшие свои детям родители, ни сами характерные персонажи историю не спасли. Удивительное дело - очень живые герои, но какие-то односторонние, будто каждый из них должен был продемонстрировать собой выбранное автором качество (дурость и наивность, бдство и счность, жестокость и тягу к унижениям) - быть может, это был авторский прием, с помощью которого Симонова гиперболизированно пыталась передать всю красу подростковой перестроечности в перестройке страны? Не вышло реализовать его удачно, получилось наляпать ярких пятен, замять финал и лишить читателя возможности проникнуться чувствами к персонажам, не напоминающим жизнь, а являющимися скорее карикатурой...

Если вкратце о том, кто был кем, то:

Лина Чижик - "я о себе" забочусь, думаю, беспокоюсь...

Соня Чумка - ой, дура, из-за нелюбви.

Кирилл Дикарь - сама жестокость. из-за ненужности.

Вика Семга - тв*арь психопатичная.

Арина - доброта пополам с влиянием образа жизни.

Боб и Гвоздь - удивительно самобытные личности с собственным мнением, Пупок - в противовес им полное г* вно.

И можно сказать, что все они стали такими, какими стали, из-за родительских недо- любви, значимости, заботы, внимания, а еще благодаря периоду перестройки и грядущего развала, в которых потерялись и сами, и та поддержка и образ, которые могли бы сделать из подростков людей. Но нельзя свалить вину лишь на время и матерей с отцами - ответственность с них никто не снимает, но основную ответственность за то, кем становишься - несет сам человек, а не обстоятельства, близкие, окружение или неудачные годы его мира.

Вместе с тем, под конец описания впечатлений, не могу не поделиться недоумением, зародившемся еще в наблюдении за самими подростками - к чему было так утрировать и превращать несчастные 89-90 гг. в апофеоз жестокости, грязи и издевательств? Этого всегда хватало и хватает, но в "Лабиринте" Симонова умудрилась накопить все подобное до такого количества, что кажется, будто тогда и на улицу выйти нельзя было, чтобы не утащили в подвал, а родители и не заметили... И получилась у автора дичь - неправдоподобная и раздутая до гигантских размеров тьма.

Вы ещё ахаете над печально известным сериалом В. Дудинской? С трепетом ищете на YouTube ролики «Избивают учительницу»? Верите, что дети и подростки более жестоки, чем взрослые? Время знакомиться с первоисточником. Школа 90-х без прикрас, с уголовными понятиями и собачьими стаями, докажет вам, что жестокость – всегда жестокость, в любом возрастном срезе. Арина Васильева (Васька, Кувалда)… Гм, кликухи как у лагерного кобла. Неспроста. Симонова, идеализирует эту бой-девицу, всё при ней: и могучая сила, и отвага, и крепкие нервы, и представления о чести, и очень даже неглупая голова… да дуре досталась. Свободомыслящая Арина, видимо, от гордыни своей, возомнила, что вправе делать других счастливыми, как Бармалей, под страхом крокодилов. Сама довольна, выпивая по тусовкам и имея нескольких любовников - и подругу потащу в подвал к мужикам и ещё водки плесну. Связался черт с младенцем. При всём своём интеллекте Васька повторила типичную ошибку русских революционеров: «В подвалах-то тоже есть настоящие люди. Гордые, смелые и за своих корешей в огонь и воду»… Вот гордые -смелые кореша и отплатили за доверие. Боря Катырёв (Боб) – вся его вина только в том, что не умеет махать кулаками. Стоит ли из-за такого пустяка осуждать единственного из героев, кто видит немножко дальше, чем школьные разборки? Ну, посудите – что ему эта школа, когда впереди вуз, научная работа. Только у Боба в «Лабиринте» есть будущее, дай Бог ему пережить настоящее. Кирилл Кокарев (Дикарь) – для меня он загадка. Не жертва режима, неполной семьи, безотцовщины, не Чайлд-Гарольд, хотя угрюм и томен, не уголовник – даже до уголовника ему расти и расти. Психопат? Несомненно. Вменяемый? Тоже сомневаться не приходится. Занятная ЭЭГ у этого Дикаря должна быть. Валик Лынников (Лында) – а знаете, из всего паноптикума наиболее симпатичное чудовище. Практичен, активен, деловит, умеет заработать, найти выгоду. Самодеятельный философ, склонный к постмодернизму: Правд этих, знаешь, как соленых огурцов в бочке... У классной она своя, у матери твоей, похоже, своя была, а у меня на базе эти правды каждый час меняются... Колюня Пупонин (Пупок) – образ не психологический, а психиатрический. Чем скорее подобных подростков находит современная медицина, тем лучше и им, и нам. Сексуально расторможенный, подленький, плаксивый. Кажется, в каждом классе был такой Пупок, все от него выли воем и не знали, куда его деть. Рембо – его паспортное имя не называется. Прошёл Афганистан, был в плену, на данный момент воспитывает из дворовой пацанвы преступников, кормясь тем, что дети украли. Приторный садист с замашками атамана. Достоверно изображено посттравматическое стрессовое расстройство, т.н. «афганский синдром». Таких тогда было много, сейчас повывелись. Вика Сёмушкина (Сёмга). Забавно, что Арину автор превозносит до небес, а Сёмгу смешивает с грязью, тогда как они одного поля ягоды. Обе знают, чего хотят – лидерства, и ради этого лидерства готовы поступиться очень многим. Слишком многим. Но Вика более последовательна, изобретательна и не отягощена так называемыми идеалами. Снявши голову, по волосам не плачут. Лина Чижикова (Чижиха) – золотая девочка как она есть. Её интеллигентнейшая семья, споры о судьбах России, многообразные таланты уже к середине повести набивают оскомину. Делает гадости, но с отвращением. Ей предначертано быть жертвой, однако у среднего класса есть свой инстинкт самосохранения. Соня Чумакова (Чума, Чумиза и т.п.) – вечная Сонечка, пока мир стоит (ТМ). Одержима предчувствиями, видениями своей трагической судьбы, но забита настолько, что руки не подымет защититься. Её чувство к Дикарю – простите за банальность, тяготение мотылька к пламени. Не Дикарь, так кто угодно другой, на роду написано. Предельные до гротеска унижения и пытки, которые проходит эта мученица, должны служить искуплением. Искупят ли?

Год с лишним гонялась я за этим «Лабиринтом», а в итоге… ну, не то чтобы разочарована, а всё-таки слабее «Круга». Идеологическая составляющая, поданная достаточно грубо, в лоб, заслонила собой то, что Симонова умеет писать лучше всего – характеры. Слишком многое сведено к патологии, а следовательно, к безответственности. Не верю финалу, выпавшему снегу, примирению всех со всеми. Эпиграф – цитата из Апокалипсиса, а просится Первый псалом: «Блажен, иже не иде на совет нечестивых».

Рекомендовать затрудняюсь. Но если интерес появился, скачивайте на Виртуальной Полке.

Романы, повести, серии на школьную тематику, всегда были моей слабостью.

В школьные времена, жизнь собственного класса меня нисколько не волновала, зато книжные гимназисты, были ближе друзей. Читала всевозможные книги на любимую тематику, но доступнее всего была огромная серия Матвеевой, с дурацкими названиями и не менее дурацким содержимым. Что стоили 30% от содержимого, песни "Нашего радио" и бесконечные, бесконечные посвящения в похождения бестолковых взрослых, на фоне которых и без того неправдоподобные школьники, меркли.

Я плевалась, но читала, росла вместе с героями и мечтала именно о такой книге. Но чувствую, если бы мы встретились тогда, ощущения после прочтения, были как у пожеванной, но недобитой котом, мыши. Даже сейчас, подготовленная многочисленными любителями чернухи, мне стало не по себе.

Про нее трудно сказать "понравилось", она отвратительная, безнадежная, кощунственная по отношению к читателю, но запомнится надолго, а может быть и навсегда.

Герои, как и в другой книге Симоновой, довольно стандартные, намеренно "плохие", но очень цепляющие.

Дочь "большого человека", борющаяся за лидерство, любыми способами, не только в классе и за пределами школы, но и не гнушающаяся плести интриги в семье, подленькая шлюшка, просчитывающая все на пару шагов вперед. Первая красавица в классе, у которой кроме внешности ничего и нет, самовлюбленная и крайне ведомая, не способная к эмпатии, настоящая дочь своих родителей, из-за равнодушия, которых в том числе и случилась трагедия. Сын профессора и кухарки, который разрывается между двух огней, безжалостный, считающий, что все должно быть только по его, а если не получается, то нет ничего проще сжить со света, задавить, как танк, сравнять с землей и проехаться еще пару раз. Очень занятный персонаж, представительница братвы, "брат за брата, так за основу взято" и прочих тошнотворных идеалов. В принципе неплохая, душевная и совестливая, но "друзья - святое", а отличить друзей, от недругов, чужого от "своего", не может. Жертва из музея "Меры и весов", пугающе неприспособленная, взращенная старинными романами и застиранной матерью, ее взрослой копией, которая вышла замуж за сладкоголосого паука, плетущего сети интриг. Слепота и подмена понятий, передается и дочери. Серые посредственности, которые впрочем, выделяются на фоне других одноклассников, ибо о тех нет ни слова, прирожденные шестерки. Желание пресмыкаться перед "тем, кто сильнее" заглушают их редкие добрые порывы. Есть и беспомощные начитанные тюфяки, рассуждающие о высоких материях, знающие больше, чем учителя, но совершенно не умеющие постоять за себя. Самый забавный, даже фантастический персонаж - бывший солдат-афганец, униженный сослуживцами, вернувшийся в никуда, беспомощный среди ровесников, но с большим удовольствием и какой то бабьей капризностью, помыкающий младшими товарищами. На фоне таких колоритных персонажей учителя и родители, похожи на бесплотные тени. С одной стороны они чудовищны равнодушны, а с другой, если бы и заинтересовались проблемами детей, то ничем бы не помогли. Все на что они способны это сыпать устаревшими лозунгами, в которые сами перестали верить и навешивать ярлыки. Неудивительно, что дети им не верят и оправдывают даже самые чудовищные поступки "Не мы такие, жизнь такая, тем более нам всегда врали!".

"Такая жизнь" не пощадила никого, в разных степенях. Очень эффектное название последней части "Взрыв", травмировал каждого. Кого то разорвал на маленькие кусочки и пустил по ветру, кто то получил травмы, совместимые с жизнью, но придется долго их залечивать, а кого то немного контузило, но осадок останется.