Цитаты из книги The Sisters Brothers

— Полагаю, ваш брат мне бы сотню не отвалил? — Нет, не думаю. — Значит, у вас в крови романтики больше? — Кровь у нас одна и та же. Просто используем мы ее по-разному.

Любой труд становится уважаемым, если за него достойно платят.

Представляете, сидят себе джентльмены за будничной беседой, а в штанах у них, ни много ни мало, стояк.

Вот Чарли выбежал на берег и, не одеваясь, встал у огня. Глянув на свое скукоженное хозяйство, он пошутил, дескать, купание всякий раз возвращает его в детскую пору.

Он убежал и вскоре вернулся, ведя больное, чахлое животное: ни седла, ни сбруи, шерсть слезает клочьями, обнажая голую кожу и ребра под ней. В ответ на наши недоуменные взгляды парнишка произнес: — Да, Счастливчик Пол выглядит не особенно хорошо, но те холмы он преодолеет не хуже паука, что лазит по стенам.

Золота в реках Калифорнии полным-полно: только заходи в воду и жди — самородки сами в лоток прыгают, что твои лягухи.

Да он по жизни был недобрый. И умер он следующим. Подрался в салуне, и ему вспороли брюхо. Крови вылилось море. Она, как красный ковер, под ним растеклась.

С Томом нелегко было. И он лупил меня по голове больше других. Просто так, без причины. Пройдет мимо — стукнет, пройдет мимо — стукнет.

— Ты хоть представляешь, сколько это — сотня долларов? — спросил братец. Я сказал, что не представляю, и он сам ответил: — Это ж сразу целая сотня долларов!

Было холодно, однако этот холод зимней стужей не назовешь. Он кусал плоть, не трогая мускулов и костей.

Я потянулся за револьвером, и тут из-за дерева выступил Чарли. Он как ни в чем не бывало пальнул бородатому в голову, когда тот пробегал мимо. Пулей затылок снесло, как шляпу ветром.

Как напьётся человек, так ему всё становится безразличным. Он один, сам с собой, и собутыльники остаются за крепчайшей стеной отчуждения.

Говорят, милое дело — прикончить кого-нибудь в Сан-Франциско. Местные постоянно заняты: либо сжигают город дотла, либо восстанавливают его.

Ещё ни разу я не видел столько шкур, голов и ястребиных чучел, сколько их было собрано в роскошной гостиной у мистера Мейфилда. Жил он при единственной в городе гостинице, и называлась та, как ни странно, "У Мейфилда".

Все лучшие песни грустные.

Велик тот, кто в силах отыскать в нашем материальном мире пустоту и наполнить ее частицей себя! Велик тот, кто одной только силой воли способен на пустом месте сколотить состояние! И, наконец, велик тот, кто из ничего способен сделать нечто! Перед собравшимися здесь я говорю — и поверьте мне на слово, господа: мир вокруг нас и есть это самое ничто!

Ты всего лишь не хочешь отправиться в ад. Но на том и зиждется религия: на страхе угодить в некое ужасное место, откуда не спасет даже самоубийство.

— Ты весь в нее (мать). — Зато ты нет. Впрочем, и на отца ты не особо похож. — Я весь в себя.

Одной удачи в жизни мало. Надо уметь сохранять холодный рассудок, чего обычный человек не умеет.