Бураттини. Фашизм прошел

Мир сказки Андерсена оказывался «женским», сюжет там вершили женщины – Герда, Снежная Королева, бабушка, старушка-колдунья, Принцесса, Маленькая Разбойница, две мудрые северные союзницы Герды – финка и лапландка. Отсутствие мужчин было просто вопиющим.

За роскошный разбор "Снежной королевы" прощаю автору масона Наф-Нафа и латентного гомосексуалиста Волка из "Ну погоди". Михаил Елизаров сегодня в тренде, пробил киркой и заступом "Земли" (Нацбест 2020) люк в высшую лигу и читать его теперь модно. Книжная мода существует так же, как сериальная (теперь все это смотрят), фэшн (носят) и любая другая. Еще год назад чтение Елизарова носило оттенок некой хардкорности и анархической маргинальности, наряду с горячими поклонниками, были те, кто прямо-таки остерегал от его книг.

Это не для красного словца, был такой опыт, даже не один. Когда в публичном обсуждении говорила, что хочу почитать что-нибудь, да вот хоть "Библиотекаря", непременно находился кто-то, кто говорил: "О нет, только не это, если вы себе не враг". Так, наверно, неофитов остерегали от чтения "Некрономикона" и прочего чернокнижия. Постепенно в воображении сложился образ Мефистофеля от литературы. Прочла этой весной "Землю" и удивилась, с чего переполох, нормально мужик пишет. Не гений, но ведь и не злодейство в чистом виде. Вполне читабельная, не лишенная приятности, проза.

Потому "Бураттини" брала без опаски. Крохотного, всего сто тридцать страниц, объема книжка, сборник эссе, написанных в разное время. Тематически большая часть привязана к любимым мультикам и сказкам советского детства: "Ну погоди", "Козленок, который умел считать до десяти", "Старик Хоттабыч", "Три поросенка", "Возвращение блудного попугая", "Незнайка в Солнечном городе" и "Незнайка на Луне" (суперхит времен и народов), "Снежная Королева", "Приключения Буратино".

Меньшая привязана к куда менее популярным в нашем нашем культурном пространстве фильмам "Кинг-Конг" в не лишенном занятности сопоставлении фигуры Большой Обезьяны с вождем мирового пролетариата, и "Мухой". Завершают сборник ностальгические воспоминания о детских увлечениях марками (плавали, знаем), игрушечных пистолетах (не увлекалась по причине девичества), четыре остроумных и злых зарисовки, очеловечивших города: антропоморфный Берлин предстает незадачливым натуралом, который объявил о нетрадиционной ориентации, чтобы похвастаться либеральностью, да так и остался теперь с клеймом "хоть раз - все равно..."; Москва - равнодушной и ленивой красавицей, которая отцветает, да никак не отцветет, и с тем же безразличием встречает нового фаворита, с каким мгновенно забывает его ради кого-то с лучшими постельными статями.

Написано хорошо, цикл о "Снежной Королеве" очаровал, а сопоставление Буратино с Муссолини показалось несколько притянутым за уши. Если бы по каждой из тем было раза в три больше (вы ж понимаете, при желании розенкрейцерский подтекст можно найти даже в "Белых розах" Ласкового мая?), да и городов на свете больше четырех - сборник только выиграл бы и не пришлось бы добивать объем зарисовкой о покупке слойки с творогом на вокзале в стиле "разгневанный потребитель", подходящей для сетевого поста, но в качестве серьезной прозы сомнительной.

Этот сборник эссе начинается со структуралистского разбора советских мультфильмов, потом идут фильмы, которые увидеть можно было разве что в видеосалоне в бесславные девяностые, потом автор добирается до сказок. И это въедливый, детальный формалистский разбор. Например, автор с самым серьезным видом находит гностическую подоплеку в "Снежной Королеве" или масонов в "Черной курице". Или фашистов в "Золотом ключике" (Не спойлер, с такой-то обложкой).

Читатель, которому довелось читать Проппа и Бахтина, кивает и улыбается, отгоняя навязчивое: "Ну ты же шутишь, да, дорогой автор? Шутишь?" В том и удовольствие от этой книги, что Елизаров блестящий стилист и умеет быть смертельно серьезным.

Потом идут несколько текстов о мире детства, о мире предметов и фантомов, любопытное эссе о Гайдаре - все это выполняет в этой небольшой, но содержательной книге роль паузы, чтобы читатель мог забыть, как автор с ним играет и вообще отвлечься, подышать воздухом и подумать о том, что в его руках просто книга, ну книга и книга.

Одно из завершающих эссе из раздела "Новое" - снова о "Черной курице" Погорельского, очень насыщенное подробностями жизни писателя, где Елизаров рассуждает, в частности, о методе исследования формалистской школы, позволяющем обслужить абсолютно любую идею и найти в любом тексте любую интерпретацию. Все, читатель, можно выдыхать.

Не все читатели любят, когда им показывают фокусы, поэтому эта замечательная книга имеет не так много хороших оценок, что жаль, конечно, потому что иногда "куры не те, чем кажутся" (с)