Роберт Оппенгеймер и атомная бомба

Книга 1963 года французского публициста Мишеля Рузе представляет собой эссе на тему Роберта Оппенгеймера и его взглядов.
В предисловии сказано, что Рузе были доступны те же источники, что использовались в книге Р. Юнга "Ярче тысячи солнц". Таким образом, ничего нового, что касалось бы "Манхэттенского проекта" и биографии Оппенгеймера  автор сказать не мог. Вероятно, поэтому областью своего пространного рассуждения он выбрал очень важную тему - философию Роберта Оппенгеймера. Автор использовал статьи и лекции ученого, в которых содержится взгляд Оппенгеймера на послевоенный мир и науку... стоит отметить, что именно в этом материале достоинство книги, поскольку  можно ознакомиться с рассуждениями самого Оппенгеймера - человека противоречивого, но гениального ума.

Автор периодически пытается пояснить в чем, по его мнению, Оппенгеймер не прав, и эти умозаключения удивляют своей категоричностью.  Не раз Рузе приводит рассуждения ученого, наполовину с ними соглашается, а потом решает идеологически и оптимистически поспорить. Оптимистически, потому что по мнению автора Оппенгеймер пессимист. Однако стоит отметить, что в высказываниях Оппенгеймера чувствуется скорее постановка проблемы, а не окончательный приговор.  А в высказываниях Рузе нередко чувствуется, что он будто спорит с тем, что сам придумал.

Из хорошего можно выделить, что в книге очень ясно и доступно рассуждается на тему того, почему научные знания в области квантовой физики так сложно сделать доступными для понимания всем и укоренить их в мышлении и культуре. А в конце книги приводятся некоторые отрывки из статей Роберта Оппенгеймера.

«Спин изображают как вращательное движение самой частицы, подобное вращению планеты около ее оси, однако в отличие от планеты вращательное движение частицы имеет одну особенность: где бы ни находился наблюдатель, он всегда окажется на продолжении оси вращения.» На свет науки Роберт Оппенгеймер вылупился в известной лаборатории Кавендиша, где яйцо с ним высиживал сам «Крокодил» (кличка Резерфорда). Факт: после смерти лорда Резерфорда в 1937 году в британских лабораториях стали употреблять новую единицу измерения разности потенциалов (не включенную пока в Международные таблицы единиц измерений) – «крокодил», равный одному миллиону вольт. Резерфорд построил полную генеалогическую ветвь урана-238, последовательное расщепление которого дает (кроме прочих продуктов распада) торий, радий, радон (или эманацию радия) и завершается устойчивым свинцом, не обладающим радиоактивностью. В процессе этих самопроизвольных превращений вещество испускает три совершенно различных вида излучения, которые были обозначены α, β и γ. Резерфорд и его сотрудники открыли истинную природу альфа-лучей, состоящих из ядер с двумя положительными зарядами, иными словами, из ядер гелия, выбрасываемых с энергией порядка нескольких миллионов электрон-вольт. Именно у Резерфорда возникла идея использовать эти положительно заряженные снаряды, которыми являются альфа-частицы, испускаемые радиоактивными веществами, для исследований электрических свойств атома. Таким образом, предмет открытия – альфа-частица стала сама ценнейшим средством для новых научных открытий. Наблюдая отклонения альфа-лучей мишенями из различных веществ, Резерфорд пришел к выводу, что атом содержит очень плотное ядро, которое отталкивает излучение, и что ядро представляет собой носитель положительных зарядов, число которых является характеристическим для каждого элемента: единица – для водорода, два – для гелия, восемь – для кислорода, девяносто два – для урана. В электрически нейтральном атоме число положительных зарядов, содержащихся в ядре равно числу отрицательных зарядов, носителями которых являются электроны. Такое представление об атоме, дополненное несколько позднее Бором, было значительно усложнено в результате последующих исследований, однако оно остается классической моделью атома и всегда может служить для объяснения многих свойств вещества. Однажды некоторые альфа-частицы (два положительных заряда) проникли в ядра азота (семь положительных зарядов), выбили из них один заряд (ядро водорода), после чего в ядре осталось восемь зарядов (ядро кислорода). Человек оказался у источника неизвестной ранее громадной энергии, которую заключают в себе силы сцепления атомного ядра. Интересный факт: Резерфорд до конца своих дней относился скептически к возможности использовать в широких масштабах ядерную энергию, пионером которой он являлся. Почти сразу на сцену выходит датчанин Нильс Бор со своей квантовой теорией. Данная теория должна была дополнить первое представление об атоме: электроны, вращающиеся вокруг ядра, тяготеют только к строго определенным орбитам; все переходы с одной орбиты на другую сопровождаются испусканием или поглощением энергии также точно определенной величины – одного кванта. Таким образом был посрамлен товарищ Лейбниц, который пытался обосновать принцип непрерывности в работе природы (дословный перевод: природа не делает скачков). Выяснилось обратное: в масштабах атома физические явления происходят только скачкообразно и являются по своей природе прерывистыми. В таком вот пруду с крокодилами и появился Роберт. По берегу пруда бегал растрёпанный Эйнштейн и, изображая глубокую озабоченность, с интересом присматривался к исследованиям атома. Но его время еще не пришло. Оппенгеймер пользовался вниманием сильных мира того. Например, будучи в Пруссии, когда министерство народного образования из-за бюрократической мелочи (отсутствие одного из документов в личном деле) начало чинить препятствия для допуска Оппенгеймера к экзаменам на степень доктора, то сам Макс Борн занялся улаживанием дела, обратив внимание на исключительную ценность работы, представленной молодым американцем, и на необходимость включения ее в сборник диссертаций, выполненных в Геттингене. В новой физике обнаружилось различие между сущностью предсказания событий в пределах атома и в макроскопическом мире, где соблюдаются принципы классической физики. Оказалось, что поведение элементарной частицы не может быть выражено через категории определенности и описывается лишь с помощью вероятностей. Наступила эра теории относительности. До конца прошлого века пространство считалось однородным, течение времени через всю Вселенную – непрерывным, а масса тела – неизменной. Все это подвергла разрушению теория относительности и эти великолепные принципы определенности разрушились. Это противоречие привело систему научного мышления к глубокому кризису: в самом деле, если придерживаться обеих точек зрения, то свет ведет себя то как пакет волн, то как поток корпускул. Введение понятия вероятности привело к большому смятению умов и по существу означало отказ науки от того, что до сих пор считалось ее незыблемым принципом – от причинности явлений в природе. Все понимают, что чем сильнее пытаешься приблизиться к разгадке Бога, тем дальше от него оказываешься. Чем больше увеличивают точность измерения одного параметра, тем больше автоматически возрастает неопределенность другого параметра. Таким образом, чем более точно определяется положение электрона, тем меньше оказывается данных о его количестве движения (т.е. о его энергии), а чем лучше производится измерение количества движения электрона, тем менее точно можно установить его положение. При этом речь идет не о несовершенстве методов эксперимента, а о неизбежном следствии квантовой теории, установленном логическим путем. В 1931 году во время бомбардировки бериллия альфа-частицами было обнаружено новое весьма мощное излучение. Фредерик Жолио и Ирэн Жолио-Кюри пропустили это излучение через парафин и заметили, что на пути неизвестных лучей возникают протоны, т.е. положительно заряженные частицы, входящие в состав атомного ядра. Чедвик открывает нейтрон. Эта частица оказалась превосходным снарядом для осуществления реакции ядерного превращения. При наблюдении ядерной реакции урана обнаружилось следующее: ядро после столкновения с нейтроном раскалывалось на два более легких ядра, которые соответствовали весьма далеким от урана химическим элементам. Этот результат был настолько неожиданным, что даже тот, кто его впервые получил – итальянский физик Энрико Ферми, – ничего не понял. Элемент 93 в настоящее время хорошо известен – это нептуний. Его действительно можно получить, бомбардируя уран нейтронами в определенных условиях. Уран не является редким металлом – наоборот. До сих пор поиски урана и его добыча велись не очень активно, и это объясняется только ограниченностью его потребления в промышленности. Если бы человечество сумело использовать энергию ядра урана, то ему не пришлось бы бояться истощения месторождений угля и нефти: страшная угроза энергетического голода отдалилась бы на много веков. В 1939 году ученые были озадачены одним: найти пути извлечения из природного урана изотопа 235. Пацифист Эйнштейн (именно так его проецируют в созвездии ученых грешников) привлекает внимание американского президента к созданию атомной бомбы. Тут то и пригождается Оппенгеймер, который внес предложение, которое позволило сэкономить три четверти средств, ассигнованных на разработку нового оружия. Был сконструирован калютрон (циклотрон Калифорнийского университета), который использовался на гигантском заводе в Ок-Ридже вместе с другими установками для разделения изотопов. Осенью 1942 года генерал Гровс, начальник Манхэттенского проекта, встретил Оппенгеймера в специальном купе поезда, шедшего из Чикаго к тихоокеанскому побережью, и предложил ему лично возглавить ту единую лабораторию, которая должна будет создать атомную бомбу. Вскоре контроль окончательно перешел к армии, а ученые-атомники были вынуждены подчиняться режиму военной секретности. В ходе своей карьеры Оппенгеймер неоднократно подставлял своих братьев ученых, доносил на них и так далее. Ученое братство – понятие относительное! В декабре 1944 года Александр Сакс, личный советник президента, который пять лет назад помог Сцилларду и Эйнштейну сообщить Рузвельту о возможности создания атомной бомбы, обратил внимание Рузвельта на представленный ему проект, в котором предлагалось после первого же успешного испытания атомного оружия сделать следующее: а) продемонстрировать бомбу перед учеными из союзных и нейтральных стран, пользующимися международным признанием, а также перед представителями всех широко распространенных религий (включая мусульман и буддистов); б) подготовить доклад под редакцией ученых и других видных деятелей о характере и значении атомного оружия; в) опубликовать обращение США и их союзников, причастных к атомному проекту, к своим главным противникам, Германии и Японии, предупреждающее о том, что для атомной бомбардировки будет избрана некая зона», из которой надо заблаговременно эвакуировать людей и животных; г) после непосредственной демонстрации атомной бомбы опубликовать ультиматум, требующий капитуляции противника.

Все это означало, что объектом бомбардировки должен стать большой город, ибо никакой чисто военный объект не может иметь площадь, занятую постройками, размером в 7 – 10 квадратных километров. После составления этого заключения американские летчики во время своих налетов на Японию перестали бомбить четыре города, в том числе Хиросиму. 31 мая 1945 года – вскоре после капитуляции гитлеровской Германии – собралась комиссия, получившая название «Временный комитет», назначение которой было консультировать президента Трумэна. В нее входили пять политических деятелей и трое ученых, ведавших научными, изысканиями в военных целях. Затем комиссию пополнили четырьмя учеными-атомниками; это были Ю. Роберт Оппенгеймер, Энрико Ферми, Артур X. Комптон и Эрнест О. Лоуренс. На заседаниях присутствовал и генерал Гровс. Перед четырьмя учеными-атомниками ставился вопрос не о том, нужно ли применять атомную бомбу, а только о том, как ее применить. Оппенгеймер к тому моменту уже настолько уверовал в свою миссию Бога, что зубрил индийский эпос. Во время первого испытания бомбы Оппенгеймер листал книжку и цитировал самые яркие отрывки. «Мощью безмерной и грозной Небо над миром блистало б, Если бы тысяча солнц Разом на нем засверкала.» «Затем, когда гигантское зловещее облако высоко поднялось над местом взрыва, ему вспомнилась еще одна строка: «Я становлюсь смертью, сокрушительницей миров». Так говорил божественный Кришна, повелевающий судьбами смертных.» Когда 67 ученых написали петицию на имя Трумэна против использования бомбы, она, как и предыдущая, не возымела никакого действия, так как попала в руки к Оппенгеймеру и трем другим ученым-атомникам из Временного комитета. Тем временем японцы, чувствуя неладное, побежали к своему соседу СССР и предложили на блюде подписание капитуляции. Но разве могли предать большевики своих союзников? Ведь они дали тем честное коммунистическое слово повиноваться им всегда и во всем… Но японцы были уже нарисованы на жертвенном алтаре. А 31 января 1950 года президент Трумэн отдал Комиссии по атомной энергии приказ начать работы по созданию водородной бомбы. Чтобы ничего не мешало работам над новой бомбой ужасно вовремя началась ( июнь 1950 года) война в Корее. Чтобы народ сильно не возмущался показательно казнили двух бедолаг (псевдо шпионов коммунистов). Оппенгеймер присоединил свой голос к призыву известного ученого, лауреата Нобелевской премии Юри и всех тех, кто выступал против казни Этель и Юлиуса Розенбергов. Но он сделал это не потому, что предъявленное им обвинение – будто они выдали «секрет» атомного оружия – казалось ему абсурдным, а просто он считал смертную казнь слишком сильным наказанием. Потом и Оппенгеймера решили показательно судить. Вероятно, для того, чтобы показать всем, что красная угроза и зараза коммунизма никого не спасет от наказания. Даже того, кто мнит себя почти Кришной. Его судьями были ректор университета (он же делец, хозяин нескольких газет и радиостанций), крупный промышленник и профессор химии. Роль прокурора исполнял Роджер Робб – представитель Комиссии по атомной энергии. В ходе процесса были заслушаны показания примерно сорока человек, а также записи на магнитофонных лентах, сделанные службой безопасности при допросах Оппенгеймера во время войны. Двумя голосами против одного, принадлежавшего профессору химии, было решено, что кандидатура Оппенгеймера нежелательна на любых должностях, связанных с доступом к военным секретам, и его контракт советника Комиссии по атомной энергии должен быть расторгнут. Апелляция Оппенгеймера была отклонена самой комиссией. Кришну (или Вишну) сбросили с облака прямо на поле с навозом. Наука показала свою не научность. Наука, поколебав сначала понятия «пространство» и «время», уничтожила теперь то, что всегда казалось ее собственным фундаментом, условием любой логической мысли: принцип причинной связи. «Можно предсказать, что какое бы мы ни взяли количество таллия-207, половина его через 4,8 месяца превратится в свинец. Более того, теория позволяет заранее высчитать период полураспада радиоактивного вещества при условии, что известен состав ядра его атома. Но если вместо того, чтобы изучать кусок таллия, мы возьмем его атом в отдельности, то уже никакие предсказания невозможны. Этот атом может превратиться в свинец сразу же или через тысячу столетий. Атомная физика не дает уверенного ответа на этот вопрос, а только вероятный. Но повторяем, что как атом, превращающийся в свинец сейчас, так и тот, который превратится в него только через десятки тысяч лет, находятся в одинаковых условиях. Различие в их судьбе не может быть связано ни с какой определенной видимой причиной.» А немцы были использованы лишь в качестве злого волка, который вот-вот придет и все взорвет. Сам Эйнштейн потом «каялся» в этом. «Если бы я знал, – заявил он после войны, – что немцам не удастся создать атомную бомбу, я бы и пальцем не пошевелил». Но это не факт. Однако можно с большой долей уверенности утверждать, что, если бы не было гитлеровского нашествия, первые атомные реакторы были бы построены Жолио во Франции и Курчатовым и его сотрудниками в СССР, а не Энрико Ферми в Чикаго в 1942 году. Но об этом не рассказывали в США. Да и в СССР, кстати говоря, предпочитали населению не правду рассказывать, а пичкать классической литературой. Или сказками про крокодила, проглотившего солнце (явный символ Америки) и трусливого медведя (не менее явный символ России)… Сколько лет уж прошло, а медведю воевать неохота, ходит и ходит он вокруг болота… Аминь!