По совести, на четыре тысячи пенсионных рублей в Подвигалихе покупать было нечего. Сложенное из силикатных белых кирпичей сельпо находилось в Самылове, и крашенные зеленой масляной краской полки были поровну заставлены скверной водкой, батареями сайры в собственном соку, кондовыми коробками с рафинадом, расфасованными по бумажным пакетам крупами и буханками сыроватого серого хлеба. Водка особым спросом не пользовалась, а сахар, напротив, уходил влет, поскольку в каждом втором доме стоял самогонный аппарат. Все остальное можно было вырастить на своем огороде или выменять у соседей. У Нины Прокофьевны были куры и фруктовый сад, у Анны Павловны подающие надежду поросята и двадцать соток огорода, у Ангелины Степановны — отелившаяся недавно корова и парники с помидорами.
Натренированные годами реформ, жители Подвигалихи, Самылова и любого другого российского поселка могли с легкостью перейти в автономный от государства режим, изо всех слабостей позволяя себе лишь традиционную русскую ностальгию по сервелату.