Цитаты из книги Письма Уильяма Берроуза

Так вот, мой вывод: буддизм хорош для человека Запада лишь в качестве науки типа истории, в качестве предмета понимания, умственного труда. И йогу практиковать с выгодой можно в тех же пределах. Однако суть их - не для Запада. Ответ не есть Решение. Нам учиться надо путем действия, накапливая опыт, живя, то есть - прежде и превыше всего - Любя и Страдая. Когда же человек прибегает к буддизму, дабы изъять из своего существа любовь и тем самым избежать страдания, то совершает он кощунство сродни кастрации. Тебе дана свобода любить, не важно, какую боль при этом ты переживаешь. Буддизм часто превращается в наркотик духа...

По-моему, слово «преступление» ты употребляешь неверно. Давай разберемся: преступление есть действие, поставленное вне закона культурой определенного общества. Связи между преступлением и этикой не существует; в действиях СС нет ничего преступного - ложь и нарушение законов не связаны. По сути, понятие «постоянной работы» вмещает в себя лжи больше, чем «преступление», оно требует притворства. Сильнее всего необходимость прятать истинную свою личность - во время радиопередач, в рекламе и, конечно, на телевидении. С точки зрения этики гонять джанк по вене намного безопасней и безвредней для окружающих. (Сам знаешь, я и «журналистом» работал, и рекламщиком.) Со времен войны граница между законным и незаконным стерлась: то и дело нарушают закон бизнесмены. Хоть на нас посмотри: мы - фермеры, и наше дело целиком зависит от труда нелегалов из Мексики. Они лезут к нам в страну с нашей помощью и с нашего попустительства. Их «гражданские права и свободы» ущемляются постоянно; хлопок они часто собирают под дулом ружья (хозяева их так поторапливают, ведь чуть промедлишь со сбором - и пропал урожай). Тех, кто думает бежать, убивают. (Я сам видел, не раз.) Короче, в этическом смысле, мой статус добропорядочного гражданина нынче еще более шаток, чем когда я вмазывался джанком. Сейчас я тоже нарушаю закон, однако продажные власти спускают мне подобное с рук.

Знаешь, строки выше написаны как на духу. Перечитал их и думаю: «Во размечтался». Маркер не передумает и не придет ко мне. Дни проходят, а он все не пишет. Я ему пять или шесть писем отправил - с зарисовками, с самыми лучшими. Не отвечает. И чувство такое, будто унижаю себя. Я написал Маркеру: ответа на каждое письмо не жду и письма мои - лишь способ общения, способ поговорить. Надеялся, зарисовки придутся Маркеру по душе, ведь они ржачные. Ни на одно письмо он не ответил. На день рождения в подарок я послал Маркеру книжку и в довесок прикольные (как мне показалось) вырезки из журналов и газет. Не пишет. Похоже, наши отношения напрягают его, ион хочет со мной порвать. Пусть даже так, сцен устраивать не стану. Видимо, любовь моя Маркеру на хрен не нужна.

(Из письма Алену Гинзбергу, 4 июня 1952)