Прощай, кукушка

Увидела рассказ в "Короне Декамерона". Вы, наверно, слышали об этом проекте АСТ: известные писатели читают фрагменты своих произведений, ролики есть на ютубе, вдохновляющая идея - сюжет "Декамерона". На всякий случай, у Боккаччо не "про это", хотя многие истории довольно фривольны, на самом деле, назидательных и душеспасительных в том собрании новелл не меньше, хотя помнятся лучше всего про монаха и штаны, мда. А сюжет был основан на карантинном сидении группы синьор и синьоров, ежевечерне развлекавших общество новеллами на заданную тему. По тому же принципу: карантин, вынужденное затворничество, истории (аптека-улица-фонарь) - работает Корона Декамерона.

И, говоря, увидела "Синдром Черныша", имею в виду, что увидела. Знала Быкова поэта, писателя, драматурга, литературоведа, лектора, телеведущего (агитатора, горлана, главаря). Не знала артиста. Оказывается, может. Он читал, а я видела не грузного немолодого дядьку, но хрупкую девочку, лишенную защитного слоя, который всем нам смягчает столкновение с шипами и терниями мира. Поди разбери, как ему это удалось. А как вообще ему удается делать и успевать столько? Рассказ был так хорош, концовка грянула таким немыслимым панч-лайном, что подумала: Блин, а почему так давно не читала Быкова?

И взяла одноименный сборник. Он объемный, больше пяти сотен страниц. Поделен авторской волей на две части: рассказы в первой, пьесы во второй. Не могу сказать, что прямо пропала, ДЛ может быть очень разным, и рассказы все разные. Совсем моих там немного, но есть. "Экзорцист", о молодом поэте, настолько под влиянием Бродского, что своего голоса в его стихах не слышно, которому редактор предлагает провести обряд изгнания. Чудесно и уморительно смешно.

Страшное "Можарово": неопределенно близкое будущее или параллельная реальность, творческий поезд культработников едет по России, только вот, выходить на перрон и вступать в любые контакты с местным населением строжайше запрещено. Социальная сатира, грянувшись серым волком оземь, перекидывается в запредельную жуть. Грустный "Отпуск": снова поезд, попутчики в пустом купе, он все о ней знает, совершенно непонятно, откуда. То есть, к финалу понятно. Ёрническая "Ангарская история", как он хорош со стилизацией, как это смешно, грустно, горько и точно в одно время.

Пьес три. "Времяпрепровождение в двух частях", начинается как пародия на "Чайку": "Да, я Сорока, я Сорока!", переползает в хаос, бурлеск и безобразие со сломом четвертой стены. Местами трогательно, но главным образом воспринимается безнадежно устарелым. "Хьюстон или ни кто никого не любит" в трех вариантах заставил вспомнить, почему во время оно сделала двадцатилетний перерыв в чтении быковской драматургии.

Но написанная в соавторстве с Максимом Чертановым "Ставка" , где героями выступают выжившие после екатеринбургского расстрела царевна Анастасия и цесаревич, очень хороша. Вот такой получился "синдром Черныша": за всеми рассказчиками видеть одного многоликого Быкова.

Это не первая книга Быкова, которую я читала. Но только теперь я перестала ждать чуда и надеяться, что книга мне наконец понравится. Нет. То, что я принимала за "неудачи" автора, таковыми не являлись. Это его обдуманная и прочувствованная позиция. Единственное, что меня удивляет, как он меняет темперамент. Когда я слушаю литературные лекции Быкова, мне хочется записать каждое слово, перечитать несколько раз. И даже если я не согласна со сказанным, взгляд лектора расширяет "обзорную площадку" для рассмотрения литературного произведения, заставляет всё обдумать еще раз, внутренне поспорить. Он будит мысль. Он искромётен, он зажигателен, парадоксален и потрясающе эрудирован.
Другое дело - тексты его книг. Болезненная реальность как из лихорадочного сна, душевные расстройства героев, неблагополучие, прозрачные намеки на политические реалии страны, обернутые в нарочито аляповатый фантик - "примите таблетку правды хоть в приукрашенном виде". Учитель торчит из-за каждого сюжетного поворота, из-за каждого образа и попутно пытается объяснить читателю, как следует понимать произведение и его персонажей.
И самое главное - его политическая позиция, которая и есть главный герой всех его рассказов в этом сборнике - мне чужда, а потому я никогда не приму прозы Быкова и вряд ли возьмусь хоть за одну его книгу впредь (хотя "зарекалась ворона дерьмо клевать"). Он объявляет любого человека, которому живется внешне спокойно - слабоумным. Для примера: многие из нас едят рыбу и мясо. Мало кому нравится убивать животных, но мы миримся с этим фактом и не заостряем на нём внимания, ибо неприятно. Быков же подобен человеку, который выуживает из политической мусорки кишочки недавно съеденного карпа, размазывает их по столу и вопит "вот ваша реальность".

• Успокойся, мы в курсе.

Свой-чужой.
Существует очень серьезная проблема – отличать своих от чужих. На ней основано выживание в критических ситуациях, например, в военной обстановке. Для этого разработаны специальные системы опознавания «свой-чужой». Подобный механизм предложил Дмитрий Быков в своем новом рассказе «Инструкция». Рассказ туманный, если не сказать, занудный, особенно для широкого читателя, избалованного (не скажу, разложенного) современной динамичной эмоциональной литературой. Однако, в нем есть своя «изюминка» - несколько зашифрованных посланий, доступных не всем, а только тем, кто еще не разучился вчитываться и вдумываться в прочитанное. Именно, к ним обращена «инструкция» рассказчика (не смешивать с автором).
Главный герой рассказа сделал шокирующее открытие: что наша планета подвергается зомбированию с помощью «попсы» - это радио, типа «Шансон», это и агрессивная эстрадная «умца-умца», и популярное чтиво, и примитивный сленг. По неспособности «инфицировнных» вчитываться и вдумываться, следить за своей речью, быть сострадательными и деликатными их можно обнаружить с помощью простых тестов, доступных каждому, и которые главный герой предлагает всем, кто сумеет пробиться сквозь сеть закодированным посланий в начале рассказа.
Сказка, как и все сказки - ложь, разумеется, но очень серьезный намек «для тех, кто понимает». Мы на самом деле находимся в глубоком кризисе серьезных форм любого из искусств. Куда не посмотри, везде идет беспощадное зомбирование пошлостью, усердная шлифовка плоскости, расчистка ментального пространства для какой-то неведомой, но устрашающей вавилонской башни. В этой обстановке всеобщей профанации все серьезные ученые, писатели, поэты, художники – чувствуют себя наподобие микроскопа без ученого, который достаточно тяжел чтобы им забивать гвозди, но и для этого не достаточно удобен. Смотреть сквозь него, раскрывать тайны мироздания, тайны человеческой души некому. «Все на продажу понеслось, и что продать, увы, нашлось. В цене все то, что удалось, и спрос не сходит на интриги. Явились всюду чудеса, рубли раздув, как паруса, и рыцарские голоса, смехоподобны как вериги».
При этом опознание свой-чужой в среде «зомбированных» происходит без сбоев – по сходным мотивам, цитатам, именам, словечкам, а людям, свободным от заразы распознавать друг друга приходится все труднее и труднее. Поэтому призыв рассказчика научиться опознавать своих, чтобы обьединаться и совместно противостоять оболваниванию и отупению – тоже шутка с изрядной долей серьезности. «Имеющие уши да услышат».
Так что, если вы хотите продиагностировать себя и понять причины своих трудностей в общении с теми людьми, которых вы еще недавно принимали за умных и развитых, но с которыми у вас на глазах происходят странные изменения, читайте рассказ Дмитрия Быкова «Инструкция», который в незашифрованном виде должен был бы называться «Инфекция». Учитесь беречь свое умственное здоровье.