Age of Iron

Когда из вашего тела появляется на свет ребёнок, вы отдаёте ему свою жизнь. Поэтому на самом деле мы не умираем: просто передаём жизнь дальше.

Железный век. За ним следует бронзовый. Как долго,как долго еще ждать,пока вернутся ,следуя круговороту,более мягкие эпохи: век глины,век земли?

Я думала: какая изумительная женщина и какое счастье,что она не моя мать!

Тупые двоечники,сидевшие на задних партах,выросли и теперь им доверено управлять государством.

...Я в своей комнате, в своем доме, в своей жизни: все слишком похоже на настоящее, это подлинник, не подделка. Значит, я вернулась: снова и снова я возвращаюсь, извергнутая из чрева кита. Каждый раз происходит это чудо, безвестное, безрадостное, бесполезное. Каждое утро я извергнута, выброшена на берег, мне дана еще одна возможность. И что же? Я лежу неподвижно на песке и жду следующей ночи, когда волны подхватят меня и унесут обратно в темную утробу.

...Ибо мы белые, а это цвет чистилища: белый песок, белые камни, струящийся отовсюду белый свет. Словно вечность, проведенная на пляже, словно бесконечное воскресенье в окружении тысяч нам подобных, разомлевших, полусонных, убаюканных набегающими на берег волнами.

Пристойность: вещь необъяснимая, основа всякой этики. То, чего мы не делаем. Не пялимся, когда душа покидает тело, но застилаем глаза слезами или прикрываем их ладонями. Не пялимся на  шрамы, потому что это то место, где душа пыталась вырваться, но её впихнули обратно, снова заперли, зашили.

Скоро я отпущу тебя, оборвав эту свитую из слов веревку.

Пристойность: вещь необъяснимая, основа всякой этики.

Сейчас я вижу, что он понимает в смерти не больше, чем девственница в половой жизни.