Сакура и дуб. Человек и дракон

Кажется, мне досталось переработанное издание 1990-х гг. И чувствуется редакция последних глав. Не знаю: может, и не было этих глав в 1970 г., когда Твардовский утверждал публикацию в «Новом мире». Главы об истории, эстетике будто залиты отборным материалом, отшлифованы. И никаких вопросов не возникает. Очень исчерпывающие главы. Главы о послевоенном экономическом чуде и американских базах в Японии скорее эскизы, хотя и чувствуется мнение эксперта. Наверное, развитие этих тем можно найти в последующих книгах журналиста. Кажется, он еще жив и продолжает писать.
Что понравилось? В конце каждой главы – фрагменты из книг о Японии. Ну, люблю я, когда автор ссылается на источники, а еще лучше – приводит отрывки из чужих текстов. Открывается щелочка на авторскую кухню, всегда интересно.
Не могу сказать ничего негативного о книге. Хороший вариант для всех, кому интересна культура Японии. Не люблю пересказывать, иногда могу скинуть пару цитат, которые зацепят и приведут к книге еще одного читателя. Вот пара «выжимок» из полюбившихся глав:

Понравилась структура. То, как введены рубрикаторы. Сопоставительные моменты. Преемственность.
Вставки ранних исследований, путевых заметок.
Препятствием в чтении стала невосприимчивость к стилю автора, способам передачи информации. Делать поправку на "правдистскую выучку" - против времени не пойдешь. Не фиксация, но оценка и позиция.
Обыгрывает каноны travel-жанров того времени: чем пахнет Япония, описание с самого знакового-символьного-"по совместительству высокого" здания города. Отмечая их универсальность, подчеркивает то, что они не работают в этом пространстве.
Географический центр Токио не доминирует над городом и воспринимается как опоясанный рвом парк.

Превносит своё и это беспроигрышный ход: психологический портрет народа, путеводитель по его душе. Как сформировалась, что способствовало формированию той или иной национальной черты. Природа и искусство, религия и характер, мировосприятие и вкус... etc.
Книга однозначно в рекомендованные, но не в любимые.

Прочитав не так давно Сёгуна, заинтересовалась жизнью японцев. Всё-таки они нам не так известны и понятны, как те же европейцы.
Поэтому, увидев эту книгу, решила добавить в хотелки. А тут еще и "Путешествие" подкинуло соответствующую тему! ))
Автор - известный советский журналист-международник.
В книге много интересной информации. некоторые главы читались "запоем", некоторые не очень.
Тут рассказывается и о быте японцев, о их характере - таком противоречивом и загадочном для нас, европейцев. Очень понравился рассказ о том, как они выращивают жемчуг.
Книга написана была в начале 70х, а в моём варианте были еще главы, написанные в 2001 году. Было интересно сравнить "что было 30 лет назад" и "что сейчас". И сравнить с тем, что мы видим в 2013 году.
Всем, интересующимся Японией можно посоветовать почитать. Некоторые минусы в ней есть. На мой взгляд - это: в некоторых местах чувствовалось, что автор СОВЕТСКИЙ ЖУРНАЛИСТ, во-вторых в новых главах были некоторые повторения, даже целыми фразами. Как будто автору было лень придумывать что-то новое ))
А так, в общем, вполне занимательно.

Эта книга (вторая часть знаменитой дилогии) была опубликована больше 30 лет назад в журнале "Новый мир" . Она и сейчас остаётся чрезвычайно любопытной для желающих приблизиться к пониманию британского национального характера.

Принимая во внимание времена "развитого социализма", в которые Овчинников публиковал книгу, можно понять необходимость в тексте фраз "хищническая идеология частного предпринимательства", "социальный апартеид" и пары цитат из Энгельса. Впрочем, Овчинников ограничился этими лёгкими реверансами, не скатываясь в фанатичное битие челом. А один абзац заставляет меня думать о фиге, что автор потихоньку держал в кармане:

Перечитывание через несколько лет сглаживает восторженность неофита))). Несомненно, книга познавательная, внятно растолковывающая (иногда по нескольку раз))) особенности жителей туманного Альбиона, их чопорность, погруженность в себя, чудаковатость и отстраненность. Но автор существенно переборщил с патетическими сентенциями в стиле советской "международной панорамы", слова "сегрегация", "неимущий класс", "эксплуататоры и эксплуатируемые" и т.п. встречаются чаще, чем знаменитая лондонская туманная погода. Интересно описана повседневная жизнь, специфика закрытых привилегированных школ, особенности воспитания детей и их социализации, отношение к любительскому спорту, и, конечно, к знаменитому садоводству)). Последняя часть посвящена Ирландии и Шотландии, история их "присоединения" осталась недорассказанной, хотелось больше исторических фактов и меньше "стенаний" автора.
В целом, "Ветка сакуры" понравилась существенно больше, Японией автор любовался и восхищался, а Соединенное королевство препарирует и подозревает)).

Я не могу сказать точно, когда и как влюбилась в Японию. Это произошло незаметно. Просто однажды я поняла, что все мои мысли принадлежат ей. Куда бы я ни пошла, что бы я ни делала, Япония всегда в моем сердце. Поэтому труд Всеволода Овчинникова был для меня не просто книжкой, а долгожданным свиданием. Я волновалась, я предвкушала.

«Ветка сакуры» стала для меня прикосновением к чуду. Я не понимаю, как Овчинников смог рассказать о такой стране в рамках одной книги. Но это и не важно. Главное, что свидание состоялось. Страницы окутывали меня волшебством перемещений во времени и пространстве, показывали то диво дивное, то нечто совсем привычное, но уже в невообразимых обстоятельствах… Я не просто читала, я видела, слышала, ощущала…

Когда автор поставил точку в своем повествовании, и видения исчезали, то я оказалась там же, где и была, но с багажом приятных воспоминаний и желанием новых и новых встреч…

Прочитанная в школе, сейчас основное содержание едва ли вспомнится. Именно как "хроника гонки", нет, этого не осталось. Но автор был одним из любимых авторов для меня в то время. Блестящий журналист и публицист писал просто очень интересные книги. "Горячий пепел" ещё и потому мне дорог, что я использовал некоторые факты и образы книги в сочинении, которое на каком-то конкурсе что-то выиграло.
Конечно, шокировала метафора третьей и последней мировой войны - тень от испарившегося в огне атомного взрыва человека. Тень, которая никогда не исчезает, даже если солнца уже нет. Просто она, тень, вовсе не шварцевская, она - впечатанная в камень чья-то жизнь.
Конечно, вечные вопросы о вечном: ну хорошо, американцы успели раньше всех - и нас, и немцев, и японцев. Что бы могло остановить японцев перед соблазном использовать бомбу против американцев или нас? Кстати, хочу напомнить, что отнюдь не в Японии американцев ненавидят больше всего, хотя все условия для этого не только на лицо, но и в камне. Больше всего их ненавидят...в Мексике.
Умозрительно ставить вопрос: а что было бы, если бы? Зато ответы в виде конкретных действий более, чем реальны и отнюдь не риторичны. И если японцы не являются нацией, больше всех ненавидящих тех, от кого пострадали больше всех, то японцы удивительно принципиальны в другом: в отличие от немцев и, простите, прочих, они и не собираются извиняться за зверства против, простите, остальных азиатов. Напомню, что к 1 сентября 1939 года, по китайским данным, японской оккупационной армией уже было уничтожено более 15 миллионов человек. Взвесим на весах всех людоедов, кто более людоедистей? В чем принципиальность? Своих не сдают. Ни при каких условиях. Будь они хоть миллион миллиардов раз злодеями и нелюдями в глазах других. Потому что это - предательство своего. И ещё: свой туда ехал и творил то, что творил, не по своей прихоти. Он исполнял свой долг. Как ему это внушили, как он его понимал. Это только Иваны, не помнящие родства, могут предавать не только собственную историю, но и людей, которые верили в Иванов. К чему всё это? И к тому, что разные мы. Едины мы в своём недоверии друг другу. Ну ладно, понимаем же, что десятки миллионов лет эволюции не могут пройти даром. Интересно, объединит ли нас всех что-то иное, нежели миллионо летнее недоверие?
Ну а более менее осознанной истории у нас всех не так много, то и наполняем её кто, как может. Например, своими традициями в пище (об этом есть текст в книге). Скажем, если японцы соблюсти гармонию нескольких компонентов в блюде считают делом важнейшим, то китайцы - наоборот, пытаются подчеркнуть доминантность главного за счет "окружения".
Рекомендую к прочтению. Книга нисколько не устарела, ну ни на грамульку!