Говорящий тюльпан

весь со мной «от пейс до гениталий» и пусть совдепия шумит в ушах как плебс на карнавале — боец не спит он левой прядь перебирает а левой — в изумрудный пах где сонный теплится израиль в моих губах

горел ли петербург? горел
горела ли москва? горела
из штабеля промерзших тел
старик вытягивает тело
больная жучка умерла
но было ей узнать отрадно
что злая шерсть ее пошла
на нить суровой ариадны

солнце в море утонуло муж приревновал жену мать ребенка окунула и стоит прижав ко дну а оттуда изнутри всё слабее пузыри

этом краю офицерских услад
буду ходить на парады
как отсосавший в сортире солдат
с остановившимся взглядом
буду армейские фильмы смотреть
в горестной будке казенной
утлою койкой до утра скрипеть
страстью сырой ослепленный
дабы истошный вот этот скрип-скрип
шорох постыдного сора
рыбкой губастой надежно прилип
к ангелов ясному хору

не карфаген погиб а тщетная природа стеная залегла в ингерманландский мох о простодушие! крестового похода анахорет не выдержал издох зачем смиренничать? в отеческой гробнице как тать шуршит известкою стальной уклюжая египетская птица свой уголок убравшая слюной молчи костлявая! стерильными цветами не оживить правдоподобный быт и gott mit uns и пчеловоды с нами и рай сметаною облит въезжает на хрустящем кадиллаке в отечества позорную трубу чтоб выловить в громокипящем мраке сбежавшую рабу

развоплотиться? только плоть мешает
артерии не пропускают спирт
и с эвкалиптов демоны взлетают
в громокипящий мир