На вилле. Рассказы

"Простодушной женщине дари шляпку, красивой - книжку."

У вашего Эдгара масса превосходных качеств; они сделали его тем, кто он есть сейчас. Но если позволите мне высказаться откровенно, он непроходимо глуп, что, впрочем, всегда шло ему на пользу. Без этого он не смог бы стать такой важной персоной.

Мысли о любви - что может быть естественнее для молодого человека весной или в начале лета?

— Он незаурядный человек, Роули.
— Я прекрасно знаю, кто он такой. Это человек, старательно изображающий незаурядность. Вот что его от всех отличает. Он всю жизнь играет одну роль, ну, скажем, как Чарли Чаплин всю жизнь играет самого себя.

В Италии прекрасные слуги, преданные и не боящиеся тяжелой работы, но бесполезно надеяться, что они не в курсе ваших дел.

"Может быть, свобода воли нам вообще не дана, но иллюзия ее нас не покидает. На развилке дорог нам кажется, что мы вольны пойти и направо и налево, когда же выбор сделан, трудно увидеть, что нас подвел к нему весь ход мировой истории".

Все выглядело так, будто этот несчастный человек, которого при жизни никто не замечал, после смерти каким-то сверхъестественным способом привлекал к себе внимание.

Он был рабом собственной честности.

- С шестнадцати лет за мной постоянно ухаживали мужчины. Молодые и старые, уроды и красавцы, все они, похоже, думали, что у меня только одно предназначение - утолить их похоть.
- Вы когда-нибудь влюблялись?
- Да, один раз.
- В кого?
- В моего мужа. Поэтому я и вышла за него.

- Я думаю, вы - самая прекрасная женщина, которую мне доводилось увидеть.

— Я же говорила вам, не гожусь я для сцены, — ответила Мэри, но уже с улыбкой.

— Вы женщина, а значит, актриса от природы, — изрек Роули.

– Ах, как приятно снова быть дома, – вздохнула она.
– Можешь мне этого не говорить, – отозвался он, не догадавшись, что она имеет в виду его объятия, а не Англию.

После очередного перерыва Майклу предложили роль в исторической пьесе, где его красота предстала в таком выгодном свете, что никто не заметил, какой он посредственный актёр;

Его бережливость казалась Джулии привлекательной чертой. Майкл просто не мог сорить деньгами. Он был не то чтобы скуп, просто расчетлив. Один или два раза в ресторане ей показалось, что он недостаточно дал на чай официанту, но когда она отважилась запротестовать, он и ухом не повел. Он давал ровно десять процентов и, если у него не было мелочи и он не мог дать точной суммы, спрашивал сдачу.
«В долг не бери и взаймы не давай», – цитировал он Полония.

Джулия сделала всё, чтобы его соблазнить, разве что не легла к нему в постель, и то лишь по одной причине – не представлялось удобного случая

– Мне кажется, ты больше гордишься своей семьей, чем тем, что похож на греческого бога, – нежно говорила она ему.
– Кто угодно может быть красив, – отвечал он со своей привлекательной улыбкой, – но не всякий может похвалиться добропорядочной семьей. Сказать по правде, я рад, что мой отец – джентльмен.

— Как хорошо, что влюбленным симпатизирует весь мир