Номер 16

Именно так мегаполис добывает себе пропитание — вселяя надежду и возбуждая умы. А потом провоцирует срывы и нервные потрясения. Через унижение бедности и тиранию богатства.

Сету хотелось рычать, словно льву на цементном полу. И реветь, как белому медведю, до розовой кожи вытершему всю шерсть о прутья своей тюрьмы в зоопарке. Должно прийти омерзение. Пусть оно сочится по стенам, пусть закоптит потолок ненавистью, выпустит гнев на свободу. Прощение осталось в прошлом. Сострадание умерло.

Безрассудство привело его сюда, отчаяние вынудило остаться.

Как будто он с самого начала должен был оказаться здесь - загнанный в угол, вынужденный копаться в себе, срывая покровы слой за слоем, сомневающийся и заново осмысливающий все, чему раньше учили, пока его не затянуло в недра собственной души, обиталище тёмных тварей.

Именно так мегаполис добывает себе пропитание  - вселяя надежду и возбуждая умы. А потом провоцирует срывы и нервные потрясения. Через неизбывное  ощущение, что ты безнадёжно опоздал.
И все это - под белесым солнцем на вечно сером небе.

- Мне было десять, когда я застрял. Застрял в бетонной трубе рядом с игровой площадкой.
- Неужели в трубе ?
- А потом приятели прикончили  меня питардами.

В голове будто пихалась локтями перепуганная толпа.

Вот это и останется от тебя в конце - коробка фотографий, попавших к людям, которые никогда не были с тобой знакомы.

Яснее всего можно увидеть то, что происходит после жизни, на самый короткий миг, в посмертной маске, в выражении лица покойника, особенно если открыты глаза.

И то, чем мы сумеем стать при жизни в самых сокровенных глубинах себя, и определяет наше положение в следующем существовании.

Разложение личности на фрагменты. Отрицание существования цельного человека в упорядоченном мире. Но все, что ему удалось сделать, - это умертвить и опровергнуть самого себя. В миг холодного убийственного прозрения Сет спросил себя: а вдруг это не промельк сокрытой истины, а всего лишь то, что таится в глубинах поврежденного разума?
Его вдруг охватило горячее желание изуродовать лицо ножом, прежде чем снова взглянуть на стену.

"Отчаяние, ощущение себя не на своем месте, измененное состояние, психическая неустойчивость и депрессивное оцепенение - все это проявления вечно движущегося, нескончаемого Вихря, доказывающие его близость, его ежесекундное вращение вокруг наших коротких, непоследовательных жизней".

Он никогда ещё не проливал столько слёз. Его душа была больна и таяла, выходя через глаза.

Здесь нет места мыслям об успехе или поражении. Нет никаких установленных сроков - лишь безоговорочная преданность тому, что он видит и чувствует.