Манни, почему машине и не быть живой? Мне они всегда казались такими. Некоторые из них определенно ждут своего шанса, чтобы лягнуть нас в самое уязвимое место.

Я еще покрутился вокруг Майка, стараясь успокоить его и вернуть ему хорошее расположение духа, поскольку понял, что именно его огорчило. То самое, что заставляет щенят скулить, а взрослых людей толкает на самоубийство. Одиночество. Не знаю, сколь долгим представляется машине год, если учесть, что думает она в миллион раз быстрее меня, но наверняка очень долгим.

Я свободен, ибо знаю, что только я один морально ответствен за свои поступки.

Бросьте двух китаез в одно лунное море, и они разбогатеют, продавая друг другу камни, да при этом еще умудрятся вырастить по двенадцать детишек. А затем появится индус и начнет торговать в розницу тем, что скупит у китаез оптом: загонит все ниже себестоимости, но с жирной прибылью.

Некоторые виды громкоболтовнизма должны в приличном обществе рассматриваться как тяжкое преступление.

Патриотические чувства это что-то в этом роде, когда слово не выговорить и больно от счастья. А может это от встречи с теми, без кого свет не мил.

Высшее военное искусство состоит в подрыве воли противника, причём настолько, чтобы он сдался без боя.

- не злись красотка, не по купли, а по любви. Скажи, что тебе надо, если меда, то у меня целый улей.
- ну ты даёшь, на счёт меда - я сама пчёлка, кореш. Если у нас когда и будут эники - беники, на что не похоже, со стороны нам не понадобятся.

- Ваечка, вы как тот игральный автомат: поет и манит, и так тянет воткнуть монетку, да в шёлку эту.

- ну раздухарился, много хочешь за монетку....

На эники-беники нет настроеники

Что до Салема, то это обычное местечко, не хуже (и не лучше) остального Бостона. После визита туда у меня возникло подозрение, что они вешали не тех ведьм, которых следовало.

Конечно, везде сходят с ума по-своему; здесь все помешаны на цвете кожи: они постоянно подчеркивают, насколько им это безразлично

Право взимать налоги, единожды данное, не знает пределов – оно длится, пока само себя не уничтожит. Я

У нас нет законов, – сказал я. – Нам не позволили их иметь. Есть обычаи, но они неписаные и их не насаждают силой – они сами себя насаждают, если можно так выразиться, потому что они просто следствие, вытекающее из объективных обстоятельств. Фактически наши обычаи – это законы природы, которые диктуют людям, как себя вести, чтобы остаться в живых.

Беда с заговорами в том, что они загнивают изнутри. Как только число заговорщиков достигает четырех, можно биться об заклад, что один из них шпион.