Цитаты из книги Прислуга

Поэтому вместо того, чтобы упиваться жалостью к себе, я работаю. Печатаю. Потею. Кто бы мог подумать, что разбитое сердце чертовски поднимает температуру.

- Некоторые вещи следует держать при себе.

Мы ничего не хотим менять. И мы молчим, думая обо всём, что не хочется менять.

Мне всегда было забавно, как это детишки верят всему, что им скажешь.

Границы у нас в головах. А люди вроде мисс Хилли всегда пытаются заставить нас поверить, что они есть на самом деле. Но их нет.

Доброта не знает границ.

Мы все на прямой линии с Господом, но ты — ты говоришь ему прямо на ухо.

... мы просто два человека. Не столь многое нас разделяет. Между нами не такая уж большая разница. Совсем не такая значительная, как мне представлялось

Доброта не знает границ.

Вот что я люблю в Эйбилин – она может взять самую сложную проблему и упаковать ее так просто и аккуратно, что та легко поместится в карман.

Как можно любить мужчину, который так жестоко тебя избивает?

Знаете, бывает жуткая такая тишина, перед первыми каплями дождя.

Заодно беру и аккуратно сложенные на желтом диване брюки мистера Джонни. Ну как, скажите на милость, я должна понять, чистые они или грязные? Ладно, все равно заталкиваю в мешок. Мой девиз: если сомневаешься — стирай.

- Откуда вы? Я отвечала: "Миссисипи". А потом ждала реакции. Если человек улыбался и говорил: "Я слышал, там у вас чудесно", я отвечала: "Мой город занимает третье место в стране по тяжким преступлениям и убийствам". Если человек замечал: "Боже, вы, должно быть, рады, что выбрались оттуда", я мгновенно ощетинивалась и заявляла: "С чего вы взяли? Там чудесно"

Хуже всего для карьеры прислуги, помимо воровства, длинный язык.

Я тут уже девять месяцев и все не могу понять, она в самом деле больная или просто сожгла мозги краской для волос.

Но прислуга всегда все знает.

Я пришла домой, после того, как меня выгнали, и все стояла у порога в своих новых рабочих туфлях. За эти туфли мама выложила столько, что хватило бы на оплату счетов за электричество за целый месяц. Наверное, в тот момент я поняла, что такое позор и какого он цвета. Позор вовсе не черный, как грязь, как я всегда думала. На самом деле позор — он цвета новенькой белой униформы, которую ваша мать гладила всю ночь, чистый, без единого пятнышка, будто ты вовсе никогда не работала.

Но в то же время меня охватывает странное чувство: я теперь свободна – как Минни. Я свободнее мисс Лифолт, которая настолько запугана, что даже не узнает себя в книжке. И гораздо свободнее мисс Хилли. Эта женщина всю оставшуюся жизнь будет пытаться убедить людей, что не ела тот злополучный торт. Вспоминаю про Юл Мэй. Мисс Хилли, она тоже в тюрьме, своей собственной, только срок у нее – пожизненный.

- Онии не только существуют, эти границы, но ты не хуже меня знаешь, где именно они проходят.
- Я тоже так думала. А теперь в это не верю. Границы у нас в головах. А люди вроде мисс Хилли всегда пытаются заставить нас поверить, что они есть на самом деле. Но их нет.

Для мамы этот ужин является важным этапом в игре под названием «Может ли моя дочь подцепить вашего сыночка?».